Абстрактные и каузальные договоры в римском праве

Информация о книге предисловие а.с. карцов рецензии на книгу а.с. кривцов. абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном

Информация о книге

Предисловие (А.С. Карцов)

Рецензии на книгу

А.С. Кривцов. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном гражданском праве. Юрьев. 1898 г.

А.С. Кривцов. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном граж­данском праве. Юрьев. 1898. (Из Ученых Запи­сок Имп. Юрьевского Университета).

А.С. Кривцов. Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном граж­данском праве. Юрьев. 1989 г.

Введение

Отдел I МАТЕРИАЛЬНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Глава I. Терминология источников

§ 1. Causa в смысле безразличного с юридической точки зрения мотива

§ 2. Causa в смысле решающего мотива

§ 3. Causa в смысле того внешнего события, к которому относится предположение стороны

§ 4. Causa, как правовое основание и как юридический факт

Глава II. Предположения сторон при договорном обязательстве

§ 5. Понятие «правовой цели» при договорных обязательствах

§ 6. «Правовая цель» при mutuum, commodatum, contractus pigneraticius, despositum и mandatum

§ 7. «Правовая цель» при договоре дарения

§ 8. «Правовая цель» при contractus reales innominati

§ 9. «Naturalia negotii»

§ 10. Руководящие правила опыта при определении «решающего» характера предположений сторон, заключающих договорное обязательство

Глава III. Виндшейдовская теория предположения

§ 11. Изложение теории Виндшейда

§ 12. Критика этой теории Ленелем

§ 13. Оценка взглядов Виндшейда и Ленеля

§ 14. Объективная и субъективная доктрины

Глава IV. Юридические последствия отсутствия или недостатков эквивалента при договорных обязательствах

§ 15. «Sine causa» или «nulla causa»

§ 16. «Falsa causa». Condictio indebiti

§ 17. Учение Бэра о condictio indebiti

§ 18. Turpis vel iniusta causa

§ 19. Продолжение

Отдел II АБСТРАКТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Глава I. Стипуляция

§ 20. О causa при стипуляции вообще

§ 21. Стипуляция сделана «каузальной» по самому своему содержанию

§ 22. Стипуляция не содержит сама по себе указания на каузальный момент, но он тем не менее принимается в расчет на основании обстоятельств, лежащих вне акта стипуляции

§ 23. Стипуляция без causa прямо немыслима

§ 24. Характер causa при стипуляции

§ 25. Веритель при стипуляции не должен делать указания каузального момента

§ 26. Обязанность для верителя при стипуляции доказывать реализацию каузального момента

§ 27. Правило 1.4, § 2, D. 2,4

§ 28. Теория Бэра о стипуляции

§ 29. Cautio

§ 30. Exceptio non numeratae pecuniae

Глава II. «Абстрактные обязательства» в немецкой юридической литературе

§ 31. Теория Бэра

§ 32. Теория Кинделя

§ 33. Теория Брунса

§ 34. Теория Унгера

§ 35. Ihering. Остальная литература предмета

Глава III. Договор признания

§ 36. Понятие договора признания

§ 37. Causa договора признания

§ 38. Условия действительности договора признания

§ 39. Последствия договора признания

Глава IV. Абстрактные обязательства в современном гражданском обороте

§ 40. Абстрактные обязательства вообще

§ 41. Понятие абстракции обязательства от каузального момента

§ 42. Условия действительности абстрактных обязательств

§ 43. Продолжение

§ 44. Последствия абстрактного обязательства

Глава V. Критика господствующих теорий «абстрактных обязательств»

§ 45. Абстрактное обязательство и договор признания

§ 46. «Юридическое» и «фактическое» признание

§ 47. Долговой документ

ОТДЕЛ III АБСТРАКТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. ДЕЛЕГАЦИЯ

Глава I. Делегация в римском праве

§ 48. О делегации в римском праве вообще. «Титулированная» делегация

§ 49. «Чистая» делегация

Глава II. Теории делегации

§ 50. Делегация как «абстрактное обязательство»

§ 51. Теория Кинделя

§ 52. Теория Данца

Глава III. Делегация в современном гражданском обороте

§ 53. Эквивалент при делегации лежит, по общему правилу, вне отношения между делегатарием и делегатом

§ 54. «Титулированная» делегация

§ 55. «Чистая» делегация

§ 56. Заключение

Абстрактным договором в римском праве считался договор, который не связан с каким-либо основанием (как и вербальные).

Абстрактный договор(Стипуляция), в котором основание (causa) ясно не выражено. В отличие от каузальных до­говоров, действительность стипуляции зависит не от ос­нования, а от соблюдения установленной формы. Тем не менее, действие стипуляции сторонами могло быть поставлено в связь с достижением той или иной хозяй­ственной цели посредством включения в нее соответству­ющего условия: «Если твоя дочь выйдет за меня замуж, обещаешь ли дать такую-то сумму в качестве приданого за ней?».

Литтеральные контракты принадлежали к цивиль­ному праву и могли заключаться лишь римлянами. Эти кон­тракты — абстрактные, т. е. они не связаны с каким-либо основанием (как и вербальные).

Абстрактным договором, по римскому праву, может быть стипуляция; в ней, впрочем, может быть выражена и цель, но часто она заключается и в виде абстрактного договора. Но хотя бы цель в абстрактной стипуляции не была указана, все-таки эта цель существует и оказывает известное влияние на стипуляцию. При этом следует обратить внимание на аналогии,. Во-первых, в содержании: как causa traditionis, так и causa stipulations бывает или solvendi causa[86] (кто-либо дает обещание, чтобы отменить существующий долг, так наз. stipulatio novationis; в начале)а, или donandi causa , или contrahendi causa (одно лицо обещает уплатить сумму, которую другое лицо должно ему дать взаймы), или dotis constituendae causa[87], или цель обеспечения, например, cautio damni infecti (§ 315 пр. 18) и т. п. Во-вторых, в том, что как traditio, так и абстрактная стипуляция в двух случаях бывает ничтожна, а именно, если она имеет целью дарение между супругами[88] и если ее заключают для intercessio женщины[89]; во всех прочих случаях стипуляция действительна, хотя бы даже цель была порочная (цель, основанная на ложном предположении или основанная на принуждении,— неправомерная, безнравственная цель); но тогда сти можно оспорить иском (condictio stipulationis, actio quod metus, actio doli) и возражением (exc. metus doli)[90]; в этом случае оспаривающий должен доказать основание оспаривания, и до проведения опорочения стипуляция признается действительною.
Некоторые юристы утверждают, что должник может отказывать в исполнении абстрактной стипуляции, пока кредитор не докажет наличности causa, а если кредитор, не удовлетворив этого требования, предъявит иск, то этому ирку можно противопоставить exceptio doli. Но оба места источников, на которое опирается это мнение (1. 25. § 4. D. de prob. 22, 3 и 1. 13. С. de non num. pec. 4, 30), говорят не об абстрактной стипуляции, а об обещании предмета, который предполагается должным (обсуждаемый там документ гласит: не «А. обещает В. уплатить 100», но «А. обещает В. уплатить 100, которые он ему должен»

Глава 1 «Римское и русское гражданское право об абстрактных обязательствах» посвящается исследованию абстрактных обязательств в римском и русском гражданском праве.

В первом параграфе «Римское частное право об абстрактных обязательствах» обобщается понятие «абстрактное обязательство» в римском частном праве. Римскими юристами делаются выводы, которые играют немаловажную роль в современной гражданско-правовой науке, гражданском праве и судебной практике при разрешении правовых проблем, возникающих в спорах по гражданско-правовым обязательствам, в т. ч. абстрактным. По мнению римских юристов, прежде всего, необходимо определить волю лиц, вступающих в обязательственные правоотношения, выявить, совпадают ли воли договаривающихся сторон. Далее предлагается выявить внешнюю волю – какие действия совершает сторона, т.е. установить волеизъявление. Но этого недостаточно. Необходимо доказать, соответствует ли внутренняя воля человека внешним ее проявлениям, т.е. соответствует ли поведение (слова) человека внутренней воле (т.е. «что он хотел?»). Эти постулаты, выработанные римскими юристами, можно считать классическими.

Римские юристы делят соглашения (договоры) с учетом их основания (каузы) на 2 типа: абстрактные обязательства и казуальные, поскольку от того, к какому типу относится данный вид договора, зависят, прежде всего, способы исполнения обязательства.

Абстрактные обязательства имеют широкое распространение в римском частном праве. Так, в ранний период своего развития источники римского права описывают сделки без «каузы». Например, в Законах XII таблиц содержатся нормы, согласно которым в отдельных случаях обязательство действует только в силу устного обещания. В дальнейшем в римском праве появляются другие абстрактные обязательства (например, обязательство, действующее на основании записи в приходно-расходную книгу).

В классическую эпоху в Риме на смену приходно-расходным книгам приходят письменные обязательства, которые называются хирографами. И, наконец, римское право знает абстрактные обязательства на основе одностороннего обещания, такие, как votum («обет божеству»), pollicitario («обещание в пользу городской общины»). Кроме того, одним из самых распространенных в системе римских абстрактных обязательств становятся stipulatio (вербальные договоры).

Самое распространенное абстрактное обязательство — стипуляция, в последующем, особенно в позднеклассическом римском праве, встречается все реже и заменяется на другие абстрактные обязательства.

Абстрактные обязательства в римском частном праве и российском гражданском праве по признаку наличия causа можно разделить на 2 вида:

1. Обязательства, в которых causа не имеется и наличие ее не влияет на существо обязательства.

2. Обязательства, в которых в определенных случаях causa существует, в качестве правовой предпосылки и может и играть факультативную роль в разрешении спора, возникшего из абстрактного обязательства.

Одно из главных свойств абстрактных обязательств — форма (формализм) используется в римском праве, в последующем оно не только не исчезает, но и получает дальнейшее развитие в цивилистике.

Римские юристы к форме (формализму) актов (сделок) относятся серьезно, поскольку нарушение формы влечет недействительность сделки и самого обязательства.

Следовательно, отсутствие causа в абстрактном обязательстве как в эпоху Римской империи, так и в наши дни выделяет его из других (материальных) обязательств. Только по отношению к causа мы можем судить о характере обязательства: является оно абстрактным или материальным. Поэтому мы не разделяем точку зрения ученых, полагающих, что в абстрактных обязательствах непременно содержится causa. Если согласиться с этим утверждением, то стирается грань между абстрактными и материальными обязательствами.

Во втором параграфе «Соотношение абстрактных и материальных обязательств по римскому праву» дается общая характеристика абстрактных и материальных обязательств в римском праве.

В римском частном праве наряду с абстрактными обязательствами существуют так называемые материальные обязательства, т.е. обязательным элементом в них является наличие causа, отсюда и название каузальные обязательства.

Автор приходит к выводу о том, что необходимо внести в ГК РФ в раздел «Общая часть обязательственного права» норму в следующей редакции: «По абстрактным обязательствам должник не вправе ссылаться на отсутствие основания сделки, или недействительность основания, или на другие обстоятельства, в том числе межличностные отношения».

К материальным обязательствам в римском праве относятся обязательства по реальным контрактам: mutuum (заем), commodatum (ссуда), depositum (поклажа) и др., а также так называемым отдельным квази-контрактам. Материальными являются консенсуальные контракты, деликтные и другие обязательства.

Отдельные абстрактные обязательства имеют признаки causа, но эта causа, оставаясь как бы «в тени», не влияет на существо правовых отношений между сторонами. Она может быть использована судом, но только в случаях, предусмотренных законом, т.е. causa для абстрактных обязательств в римском праве, как и в российском гражданском праве, является, скорее, исключением, нежели правилом, т.е. частным случаем.

Материальные обязательства в римском праве всегда характеризуются наличием causа. Следовательно, материальные обязательства порождают юридические последствия в силу наличия правового основания. В римском праве наличие основания (causa) обязательства является непременным условием действительности материального обязательства.

В третьем параграфе «Абстрактные обязательства в русском гражданском праве» исследуются абстрактные обязательства в русском гражданском праве.

В русском праве абстрактные обязательства были отражены в отдельных нормах Свода законов Российской империи, и отдельных законах, таких, как «Вексельный устав», и т.д.

Диссертант на основе трудов В.И. Синайского, Ю.С. Гамбарова, Н.Л. Дювернуа, А.С. Кривцова и других делает вывод о том, что в русском праве преобладает теория, согласно которой никакое обязательство немыслимо без существования causа. Как указывает профессор А.С. Кривцов, «если речь идет об «абстракции» от causа, то мы хотим выразить нечто совершенно другое. Такая «абстракция» имеет только этот смысл, что и веритель освобожден указывать наличность causа, которая существует для него при так называемых «материальных договорах…»3.

Фактически любой должник по абстрактным обязательствам мог выдвинуть свои возражения, связанные с основанием обязательств.

Поэтому одним из обстоятельств малоизученности абстрактных обязательств в русском праве становится отсутствие отдельных правовых отличий в абстрактных и материальных обязательствах.

Гражданско-правовая доктрина того времени не воспринимает существовавшие в германском праве основные постулаты: «Из самой сущности абстрактного обязательства вытекает, что оно само по себе имеет значение достаточного искового заявления и что истец не должен указывать на личность каузального момента» и «его материальности абстрактного обязательства», которые, как нам представляются, можно считать основой теории абстрактного обязательства.

В главе 2 «Абстрактные гражданско-правовые обязательства в российском гражданском праве» исследуются абстрактные гражданско-правовые обязательства в российском гражданском праве.

В первом параграфе «Общие положения о гражданско-правовых обязательствах» автор исследует понятие обязательства в гражданском праве.

Общеизвестно, что в гражданском праве принято делить возникающие гражданские права и обязанности на 2 вида: вещные и обязательственные, что в гражданско-правовой доктрине принято называть «дуализмом» частного права. Как справедливо указывает Ю.Б. Фогельсон, «перечень вещных прав приведен в ст. 216 ГК, а обязательственными автоматически считаются все те, которые не относятся к вещным».

В доктрине периодически возникают дискуссии о понятии, содержании классификации и, толковании обязательств.

Разное понимание обязательства, прежде всего, связано неточной формулировкой понятия обязательства отраженной в ст. 307 ГК РФ.

Понятие «обязательство», которое употребляется в праве с древнейших времен (к примеру, римский классик Павел во 2-й книге «Институции» дает следующее понятие обязательства: «Сущность обязательства состоит не в том, чтобы сделать какой-нибудь предмет нашим или какой-нибудь сервитут нашим, но чтобы связать другого перед нами, дабы он дал что-нибудь, или сделал «или представил») и до наших дней, фактически не раскрывается гражданским законодательством.

Как и любое другое гражданское правоотношение, обязательственное правоотношение состоит из отдельных элементов: содержание, форма, субъекты и объекты правоотношения. Нас волнует вопрос основания (causa) обязательственного правоотношения, поскольку от этого зависит, прежде всего, деление обязательств на материальные и абстрактные.

Следовательно, обязательство – это юридические отношения, в силу которых кредитор и должник совершают действия или воздерживаются от совершения действия по удовлетворению взаимных требований.

Одним из дискуссионных вопросов в учении об обязательствах являются вопросы классификации и систематизации обязательств.

Самое широкое применение, как на практике, так и в науке находит деление обязательств на договорные и внедоговорные, односторонние и взаимные, простые и сложные, альтернативные и факультативные, главные и дополнительные и т.д.

В развитом обороте относительно редко встречаются простейшие обязательства, в которых участвует только один должник, имеющий только обязанности, и только один кредитор, имеющий только права требования.

Каждый участник обязательства имеет чаще всего как права, так и обязанности, выступая одновременно в роли и должника, и кредитора (п.2 ст. 308 ГК). Взаимные обязательства по общему правилу должны исполняться одновременно, если иное прямо не предусматривается законом или договором.

В литературе выделяются обязательства исходя из субъектного состава. По субъекту исполнения различают обязательства личного характера, в которых исполнение может производиться только лично должником и не может быть возложено на иное лицо (п. 1 ст. 313 ГК РФ).

В литературе существует такой вид гражданско-правовых обязательств, как безусловные обязательства, в силу которых должник обязуется совершить в пользу кредитора определенное действие только в силу своего обещания, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения этого обещания вне связи с какими-либо обстоятельствами».

Определение вида обязательства имеет важное практическое значение, т.к. ошибка в этом вопросе может повлечь различные юридические последствия.

Следует отметить, что с учетом изложенного в науке гражданского права имеется пробел, в связи с тем, что вопросам классификации и систематизации абстрактных обязательств не уделено достаточного внимания.

Во втором параграфе «Абстрактные обязательства в системе гражданско-правовых обязательств» дается общая характеристика обязательств, в частности абстрактных.

Абстрактное обязательство как один из видов обязательств, возникших в римском праве, в новой и новейшей истории занимает достойное место в частном праве не только зарубежных государств, но и Российской империи, в современной России, что можно объяснить потребностями развивающегося общества, прежде всего товарного оборота. Можно утверждать, что и советская цивилистика, и советское гражданское законодательство обошли своим вниманием абстрактные обязательства, за исключением, векселя, который после кредитных реформ 30-х годов ХХ века использовался во внешнеторговых сделках. Российское гражданское законодательство (да и русское гражданское законодательство) не раскрывает сущности и понятия абстрактного обязательства. Цивилистика выделяет из гражданско-правовых обязательств абстрактные обязательства. Среди правоведов имеются различные мнения о свойствах абстрактного обязательства. Распространенной является точка зрения, устоявшаяся в римском праве, согласно которой к абстрактным относят обязательства, не зависящие от наличия в них основания.

В отношении трактовки основания обязательства единства среди цивилистов не наблюдается. Имеются следующие толкования понятия основания договорных (каузальных) обязательств. Одни цивилисты считают, что «основанием сделки признается та правовая цель, для достижения которой сделка совершается, в основании сделки должно быть указано, с какой целью передается имущество. Имущество может быть передано, например, по договору купли-продажи с целью передачи в собственность другого лица с условием получения видимого удовлетворения – уплаты покупной цены за передаваемое имущество…».4 Другие цивилисты полагают, что основание сделки (договора) – не только цель, но и тот правовой интерес, побуждающий вступать в обязательственные отношения.

Гражданско-правовая доктрина рассматривает отсутствие основания абстрактного обязательства одним из его отличительных свойств. Недостатком является то, что в большинстве своем авторы ограничиваются примерами вексельного обязательства. Автору представляется что, понятие, «абстрактное», относящиеся к гражданско-правовому обязательству, является категорией чисто юридической, выработанной цивилистикой, но не закрепленной в законе, для выяснения сущности отдельных гражданско-правовых обязательств. Следовательно, простой механический перенос понятия «абстракция» (как это дается в ее нормативном толковании) в юридическую практику невозможен.

В российском гражданском законе предусмотрен ряд абстрактных обязательств. Более того, с усовершенствованием товарного (гражданского) оборота появляются новые виды абстрактных обязательств путем исчезновения отдельных каузальных свойств гражданско-правовых материальных обязательств. Помимо названных признаков отличия абстрактных обязательств от каузальных, по мнению автора, имеется еще один, который дает возможность ограничения абстрактных и каузальных обязательств или сделок.

Таковым является следующий: абстрактные обязательства не могут возникать путем понуждения одной из сторон. В отличие от этого каузальные обязательства могут возникнуть в процессе понуждения одной стороны к совершению активных действий или к воздержанию от совершения таких действий (к примеру, ГК РФ содержит ряд норм, в которых предусматривается возможность понуждения к заключению договора). Кроме того, в абстрактных обязательствах нельзя определить совпадения воль участников конкретного правоотношения, есть выражение воли только одной стороны (должника) одним из способов, предусмотренных гражданским правом.

В третьем параграфе «Абстрактные обязательства по ценным бумагам» делается вывод о том, что воля и волеизъявление являются одним из существенных элементов для любого гражданско-правового обязательства, в том числе абстрактного.

Самые распространенные абстрактные обязательства в российском гражданском праве — обязательства по ценным бумагам. Достоинством ценной бумаги является оборотоспособность – владельцу ценной бумаги достаточно предъявить ее должнику, чтобы реализовать имущественные права, т.е. закон не требует предоставления каких-либо доказательств, почему данная ценная бумага оказалась у предъявителя. Должник по ценной бумаге должен исполнить требование владельца независимо от каких-либо отношений с предъявителем ценной бумаги, поскольку норма п. 2 ст. 147 ГК РФ гласит: «Отказ от исполнения обязательства, удостоверенного ценной бумагой, со ссылкой на отсутствие основания обязательства либо на его недействительность не допускается».

Германское гражданское законодательство дает исключительно большую свободу участникам гражданско-правовых отношений, разрешая им выдать как поименованные в законе долговые документы (например, ценные бумаги определенного вида), так и любые другие долговые документы. Как следует из текстов § 793, 794 ГГУ, такие документы обладают оборотоспособностью, фактически без каких-либо ограничений. Достоинством таких бумаг является то, что они порождают абстрактные обязательства.

Одна из важных проблем в гражданском праве по таким бумагам — «что понимается под предъявлением ценной бумаги», поскольку при реализации права по ценной бумаге необходимо ее предъявление. По мнению автора (на примере векселя), «предъявление ценной бумаги» – совершение держателем бумаги любых действий в установленном законом или условиями ценной бумаги, которые указывают однозначно должнику на предъявление ему для исполнения ценной бумаги.

Автор приходит к выводу, что юридический термин «абстрактность» применительно к ценным бумагам состоит из трех составляющих:

1. Совершение должником действий, предписанных самой бумагой;

2. При совершении действий должник не вправе ссылаться на межличностные отношения с кредитором, законность или незаконность владения бумагой.

3. Законность владения бумагой презюмируется, независимо от поступившего должнику заявления какого-либо предупреждающего держателя бумаги об утрате, хищении или выбытии иным образом помимо его воли.

Основания абстрактного обязательства или обязательства абстрактной гражданско-правовой сделки не должны интересовать субъектов гражданского оборота, что является условием устойчивости гражданского оборота и укрепления доверия к таким бумагам со стороны участников гражданско-правовых отношений. К сожалению, в правоприменительной практике бытует опасная тенденция, исходящая из того, что кредитору следует доказать основание и обоснованность перехода, помимо тех, которые закреплены в законе (ст. 145, 146 ГК РФ).

В российском законодательстве не указаны абстрактные обязательства, вытекающие из ценной бумаги. Если бумага, выданная должником, не является ценной, то такая бумага не порождает абстрактного обязательства. В указанном случае может возникать только материальное обязательство между двумя конкретными лицами, должником (выдавшим бумагу, к примеру, об обязательстве уплатить денежную сумму на данной расписке) и кредитором. Представляется, интересы гражданского оборота в России требуют свободного обращения бумаг, на предъявителя. Интересы и права должника в этом случае не ущемляются, поскольку для него не имеет значения, кому он будет платить долг. Для кредитора это выгодно, так как он в любое время в случае нуждаемости в денежных средствах может реализовать другим лицам. И, наконец, такое разрешение вовлечет дополнительно большое число участников в гражданский оборот, поскольку должнику нет необходимости соблюдать формальные требования к ценным бумагам, а кредитору передать свое право требования на основании другой гражданско-правовой сделки – цессии.

В четвертом параграфе «Отдельные свойства абстрактных обязательств по ценным бумагам» изучаются отдельные свойства ценных бумаг.

Вопрос о правовой природе ценных бумаг всегда считается одним из сложных и вызывает масу дискуссий в цивилистской науке. Вместе с тем, при кажущейся простоте идеи, вопросы абстрактности обязательства по ценным бумагам, определения их места в гражданском праве являются достаточно сложными и требуют глубокого и детального исследования с учетом достигнутого на сегодняшний день уровня цивилистики.

Владельцу ценной бумаги достаточно предъявить ее должнику, чтобы реализовать имущественные права, т.е. закон не требует представления каких-либо доказательств, почему данная ценная бумага оказалась у предъявителя.

Диссертант разделяет мнение правоведов, утверждающих договорное происхождение ценной бумаги исходя из следующих обстоятельств.

Согласно п. 1 ст. 420 ГК РФ договор рассматривается как соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Что мы наблюдаем в правоотношениях по ценной бумаге? Для примера рассмотрим отношения между должником (выдавшим ценную бумагу) и первым держателем (первоприобретателем) этой бумаги. Так, должник по ценной бумаге обязуется первому приобретателю (кредитору), в некоторых случаях по его приказу (если ценная бумага ордерная) уплатить конкретную сумму денег или предоставить другое имущество через определенное время. Чтобы ценная бумага перешла к этому приобретателю, необходимо согласие первого приобретателя на предложение уплатить ему через определенный срок конкретную сумму денег или предоставить определенное имущество, т.е. односторонней воли должника недостаточно, чтобы возникло обязательство по ценной бумаге. Необходимы на это воля и волеизъявление со стороны кредитора (первого держателя, первого, приобретателя), который соглашается с предложением должника (ремитента) принять бумагу на его условиях. Таким образом, в основе бумаги лежит договор.

Характеризуя договор между должником и кредитором по бумаге, можно отметить следующее:

1. Обязанность должника по этому договору передать имущественные права на бумагу, реализация которых в пользу держателя возлагается непосредственно на него.

2. Право первого приобретателя заключается в принятии этой бумаги и требовании исполнения этой бумаги.

Договор между должником и держателем бумаги представляет собой односторонне обязывающий договор, а с учетом тех отношений, которые остаются в тени и рассматриваются в качестве правовой предпосылки, является двухсторонним.

Для того чтобы бумага порождала какие-либо юридические последствия, необходимо принятие ее кредитором (первоприобретателем). Только с этого момента договор между должником и кредитором по бумаге можно считать заключенным, следовательно, его нужно признать реальным.

Отношения между индоссантами для ордерных ценных бумаг можно также охарактеризовать как договор между двумя участниками отношений по ценным бумагам. Приняв бумагу, индоссат соглашается с условиями этого договора, т.е. выражает акцепт на предложение предыдущего индоссанта. Указанный договор считать двухсторонним, возмездным, реальным. Обязанность индоссанта по этому договору следующая: в случае неисполнения бумаги он обязан осуществить это исполнение за главного должника по бумаге – эмитента. Следовательно, правовое положение индоссанта по ордерной ценной бумаге аналогично поручителю. Индоссант, как и поручитель, имеет право регресса к обязанным по бумаге лицам. Но в отличие от поручителя, который, если иное не указано в законе или договоре, отвечает в полном объеме за исполнение обязательства, право регресса индоссанта ограничено, поскольку он имеет право обратить свой регресс только против тех надписателей, которые обязываются по ценной бумаге.

Вместе с тем обязательства по бумаге между отдельными участниками нельзя рассматривать как одно-, двухстороннее обязательство, основанное на договоре. Так, в некоторых случаях обязательство создается односторонней волей должника независимо от воли кредитора. Для примера можно привести отдельные вексельные отношения. Отношения, складывающиеся между векселедателем и индоссантами (кроме первого приобретателя), нельзя признать договорными. В этом случае векселедатель обязуется в одностороннем порядке перед любым индоссантом оплатить вексель любому лицу, которому будет передан вексель. Кроме того, аваль, совершенный на векселе, по общему мнению, также является односторонней сделкой и возникает только в силу одностороннего поручительства авалиста произвести платеж за кого-либо из обязанных лиц по векселю и т.д.

В абстрактных обязательствах по ценной бумаге преобладающее значение имеет воля как должника, так и кредитора. Воля первична по отношению к волеизъявлению. Только при совпадении двух договаривающихся воль возникает обязательство по ценной бумаге. Следовательно, такое обязательство договорное, значит, основанием происхождения ценной бумаги является договор, а не односторонняя воля должника (эмитента) по ценной бумаге.

Только предъявление бумаги дает возможность определить истинную волю участников обязательства по ценной бумаге.

Ñóùíîñòíûå õàðàêòåðèñòèêè äîãîâîðîâ â ðèìñêîì ïðàâå, îñîáåííîñòè èõ çàêëþ÷åíèÿ. Âèäû êîíòðàêòîâ â Ðèìñêîì ïðàâå: âåðáàëüíûå, ðåàëüíûå, ëèòåðàëüíûå, êîíñåíñóàëüíûå. Õàðàêòåðèñòèêà àáñòðàêòíûõ è êàóçàëüíûõ êîíòðàêòîâ. Îñíîâíûå ñòàäèè çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà.

Ñòóäåíòû, àñïèðàíòû, ìîëîäûå ó÷åíûå, èñïîëüçóþùèå áàçó çíàíèé â ñâîåé ó÷åáå è ðàáîòå, áóäóò âàì î÷åíü áëàãîäàðíû.

Ðàçìåùåíî íà http://www.allbest.ru/

Òåîðåòè÷åñêèé âîïðîñ. Ïîíÿòèå è âèäû äîãîâîðîâ â ðèìñêîì ïðàâå

äîãîâîð ðèìñêèé ïðàâî êîíòðàêò

 äðåâíåéøåå âðåìÿ, íà ðàííåé ñòàäèè ðàçâèòèÿ îáùåñòâà, îòñóòñòâîâàëî òàêîå ïîíÿòèå, êàê äîãîâîð.

È òîëüêî òîãäà, êîãäà ãîñóäàðñòâî óñòàíîâèëî ãàðàíòèðîâàííóþ îòâåòñòâåííîñòü çà íàðóøåíèå èçâåñòíûõ âèäîâ äîãîâîðîâ, âîçíèêàåò îáÿçàííîñòü, äîëã. Äà è ñàì òåðìèí «contractus» íå óïîòðåáëÿëñÿ â äðåâíåì ðèìñêîì ïðàâå â çíà÷åíèè èñòî÷íèêà âîçíèêíîâåíèÿ îáÿçàòåëüñòâà. Òåðìèíû «contrahere», «contractus» ëèøü óêàçûâàëè íà ñàìè îáÿçàòåëüñòâåííûå óçû, ñàìî îáÿçàòåëüñòâî».

 êëàññè÷åñêîì ïðàâå ïðåäñòàâëåíèå îá îáÿçàòåëüñòâåííûõ ñäåëêàõ ìåíÿåòñÿ, ìåíÿåòñÿ çíà÷åíèå òåðìèíà «contractus». Ñîãëàøåíèå ñóáúåêòîâ ñòàíîâèòñÿ íåîáõîäèìûì ýëåìåíòîì ïîíÿòèÿ «contractus». Ïîä ñîãëàøåíèåì Óëüïèàí ïîíèìàë «ñîâïàäåíèå æåëàíèé äâóõ èëè íåñêîëüêèõ ëèö îá îäíîì è òîì æå è èõ ñîãëàñèå». Îäíàêî íå ëþáîå ñîãëàøåíèå ìîãëî ÿâëÿòüñÿ äîãîâîðîì (cîntractus). Ïî ðèìñêîìó ïðàâó òîëüêî íåêîòîðûå ñîãëàøåíèÿ äàâàëè ïðàâî íà èñê, èìåííî îíè óñòàíàâëèâàëè öèâèëüíûå îáÿçàòåëüñòâà. Èç èñòî÷íèêîâ ïðàâà ìû âèäèì, ÷òî ðèìñêèå þðèñòû ðàçëè÷àëè äâà âèäà ñîãëàøåíèé: pactum èëè pactio â òåõíè÷åñêîì ñìûñëå ñëîâà è contrañtus.

Óëüïèàí ïèñàë: «Òå ñîãëàøåíèÿ, êîòîðûå ïîðîæäàþò èñêè, íå îñòàþòñÿ ïðè ñâîåì (îáùåì) íàçâàíèè (pacta), íî îáîçíà÷àþòñÿ ïðèñâîåííûì äàííîìó âèäó íàçâàíèåì «êîíòðàêòû», òàêîâû: êóïëÿ-ïðîäàæà, íàåì, òîâàðèùåñòâî, ññóäà, õðàíåíèå è ïðî÷èå ïîäîáíûå êîíòðàêòû».

Òàêèì îáðàçîì, â êëàññè÷åñêîì ðèìñêîì ïðàâå ê êîíòðàêòàì ñòàëè îòíîñèòü òîëüêî îïðåäåëåííûå äîãîâîðû, ïðèçíàííûå ius civile è ñíàáæåííûå èñêîâîé çàùèòîé. Âïîñëåäñòâèè ïîÿâëÿþòñÿ áåçûìåííûå êîíòðàêòû.

Íî îäíîãî ñîãëàøåíèÿ äëÿ óñòàíîâëåíèÿ äîãîâîðà áûëî íåäîñòàòî÷íî. Òðåáîâàëîñü, ÷òîáû ýòî ñîãëàøåíèå ìåæäó ñóáúåêòàìè áûëî çàêëþ÷åíî â îïðåäåëåííîé ôîðìå. Êàê óêàçûâàë Ãàé, îáÿçàòåëüñòâà âîçíèêàëè «âñëåäñòâèå ïåðåäà÷è âåùè, èëè òîðæåñòâåííûìè ñëîâàìè, èëè ïèñüìåííûì îáðàçîì, èëè ïðîñòûì ñîãëàøåíèåì». Ñîáëþäåíèå óêàçàííûõ ôîðì ïðèäàåò ñîãëàøåíèþ þðèäè÷åñêóþ ñèëó, óñòàíàâëèâàåò îáÿçàòåëüñòâî, ïîëüçóþùååñÿ èñêîâîé çàùèòîé.

 îòëè÷èå îò contractus, ïàêòû — ýòî íåôîðìàëüíûå ñîãëàøåíèÿ ñàìîãî ðàçíîîáðàçíîãî ñîäåðæàíèÿ, ïî îáùåìó ïðàâèëó íå ïîëüçîâàâøèåñÿ èñêîâîé çàùèòîé. Ñî âðåìåíåì íåêîòîðûå ïàêòû ïîëó÷èëè èñêîâóþ çàùèòó. Îíè ñòàëè íàçûâàòüñÿ «îäåòûìè» ïàêòàìè. À òå, êîòîðûå òàê è íå áûëè ïðèçíàíû öèâèëüíûì ïðàâîì, íàçûâàëèñü «ãîëûìè» ïàêòàìè.

 çàâèñèìîñòè îò ôîðìû âîçíèêíîâåíèÿ îáÿçàòåëüñòâà, êîíòðàêòû â Ðèìñêîì ïðàâå ïîäðàçäåëÿëèñü íà ÷åòûðå âèäà:

1) âåðáàëüíûå êîíòðàêòû, êîòîðûå óñòàíàâëèâàëèñü «òîðæåñòâåííûìè ñëîâàìè»;

2) ðåàëüíûå êîíòðàêòû, êîòîðûå âîçíèêàëè «âñëåäñòâèå ïåðåäà÷è âåùè»;

3) ëèòòåðàëüíûå êîíòðàêòû, êîòîðûå óñòàíàâëèâàëèñü «ïèñüìåííûì îáðàçîì»;

4) êîíñåíñóàëüíûå êîíòðàêòû, êîòîðûå óñòàíàâëèâàëèñü «ïðîñòûì ñîãëàøåíèåì».

 çàâèñèìîñòè îò ôîðìû êîíòðàêòà ìîìåíò åãî çàêëþ÷åíèÿ áûë ðàçëè÷íûì.

Âåðáàëüíûå êîíòðàêòû — ýòî óñòíûå äîãîâîðû, êîòîðûå ñ÷èòàëèñü çàêëþ÷åííûìè, êîãäà äîëæíèê â îòâåò íà âîïðîñ êðåäèòîðà òîðæåñòâåííî çàÿâëÿë, ÷òî áåðåò íà ñåáÿ îáÿçàòåëüñòâà.

Ðåàëüíûå — äîãîâîðû, êîòîðûå çàêëþ÷àëèñü ïðîñòîé ïåðåäà÷åé âåùè.

Ëèòòåðàëüíûå — äîãîâîðû, êîòîðûå çàêëþ÷àëèñü ñîñòàâëåíèåì ïèñüìåííîãî äîêóìåíòà î äîñòèãíóòîì ñîãëàøåíèè.

Êîíñåíñóàëüíûå — äîãîâîðû, êîòîðûå çàêëþ÷àëèñü äîñòèæåíèåì ñîãëàøåíèÿ ñòîðîí.

Ïîçäíåå, â I â. í.ý., âîçíèêëè íîâûå, áåçûìåííûå êîíòðàêòû (ïî îïðåäåëåíèþ ñðåäíåâåêîâûõ þðèñòîâ). Îíè âîçíèêëè, êîãäà ñèñòåìàòèçàöèÿ êîíòðàêòîâ óæå áûëà ïðîâåäåíà, è ïîýòîìó îíè íå âîøëè íè â îäèí èç âèäîâ äîãîâîðîâ.

Áåçûìåííûå êîíòðàêòû îòíîñèòåëüíî ìîìåíòà âîçíèêíîâåíèÿ îáÿçàòåëüñòâà áëèæå âñåãî ñòîÿò ê ðåàëüíûì êîíòðàêòàì, îäíàêî â îòëè÷èå îò íèõ èñïîëíåíèå ïî íèì ìîæåò çàêëþ÷àòüñÿ íå â îäíîé òîëüêî äà÷å è âîçâðàòå âåùè, íî òàêæå è â ñîâåðøåíèè êàêèõ-íèáóäü äðóãèõ äåéñòâèé.

 çàâèñèìîñòè îò ðàñïðåäåëåíèÿ ïðàâ è îáÿçàííîñòåé ìåæäó êðåäèòîðîì è äîëæíèêîì äîãîâîðû äåëèëèñü íà îäíîñòîðîííèå è äâóñòîðîííèå. Åñëè îäíà ñòîðîíà íàäåëåíà òîëüêî ïðàâàìè, à äðóãàÿ íåñåò òîëüêî îáÿçàííîñòè, òàêîé äîãîâîð ñ÷èòàåòñÿ îäíîñòîðîííèì (â äîãîâîðå çàéìà îáÿçàííîñòè ëåæàò òîëüêî íà çàåìùèêå). Åñëè ó êàæäîé ñòîðîíû åñòü è ïðàâà, è îáÿçàííîñòè, òàêîé äîãîâîð ñ÷èòàåòñÿ äâóñòîðîííèì (íàïðèìåð, íàåì). Äâóñòîðîííèå, â ñâîþ î÷åðåäü, äåëèëèñü íà äâóñòîðîííèå ðàâíûå è äâóñòîðîííèå íåðàâíûå. Òå äîãîâîðû, â êîòîðûõ ó îäíîé èç ñòîðîí áûëà îñíîâíàÿ îáÿçàííîñòü, à ó äðóãîé — âòîðîñòåïåííàÿ îáÿçàííîñòü, êîòîðàÿ ìîãëà âîçíèêíóòü ïðè íàñòóïëåíèè îïðåäåëåííûõ óñëîâèé, ÿâëÿþòñÿ äâóñòîðîííå-íåðàâíûìè (â äîãîâîðå ññóäû îñíîâíàÿ îáÿçàííîñòü ó ññóäîïîëó÷àòåëÿ, à âòîðîñòåïåííàÿ — ó ññóäîäàòåëÿ, íàïðèìåð â ñëó÷àå ïðè÷èíåíèÿ âðåäà ïðåäìåòîì ññóäû).

Äâóñòîðîííèå ðàâíûå äîãîâîðû — ýòî òå, â êîòîðûõ äîëæíèê è êðåäèòîð íåñëè ðàâíîöåííûå îáÿçàííîñòè (â äîãîâîðå êóïëè-ïðîäàæè îáÿçàííîñòè ïðîäàâöà ïåðåäàòü âåùü ñîîòâåòñòâóåò îáÿçàííîñòü ïîêóïàòåëÿ óïëàòèòü ïîêóïíóþ öåíó). Îáÿçàííîñòè ïîêóïàòåëÿ è ïðîäàâöà ðàâíîçíà÷íû. Òàêèå äâóñòîðîííèå äîãîâîðû, â êîòîðûõ îáÿçàííîñòè ñòîðîí ðàâíîçíà÷íû, ñîîòâåòñòâóþò äðóã äðóãó è âîçíèêàþò îäíîâðåìåííî, íàçûâàëèñü ñèíàëëàãìàòè÷åñêèìè.

 çàâèñèìîñòè îò òîãî, ó÷èòûâàëàñü ëè öåëü (ìîòèâ) çàêëþ÷åíèÿ, äîãîâîðû äåëèëèñü íà àáñòðàêòíûå è êàóçàëüíûå.

Àáñòðàêòíûå — ýòî òàêèå äîãîâîðû, öåëü çàêëþ÷åíèÿ êîòîðûõ íå èìåëà çíà÷åíèÿ. Ïîýòîìó ñóäüåé îíà íå âûÿñíÿëàñü, äåéñòâèÿ åãî îãðàíè÷èâàëèñü òîëüêî óñòàíîâëåíèåì ôàêòà çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà è îáÿçàííîñòåé ñòîðîí.

Êàóçàëüíûå — ýòî òàêèå äîãîâîðû, â êîòîðûõ ìîòèâ èõ çàêëþ÷åíèÿ èìåë çíà÷åíèå. Ïîýòîìó ñóäüÿ ïîìèìî ôàêòà çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà è îáÿçàííîñòåé ñòîðîí äîëæåí áûë óñòàíîâèòü çàêîííîñòü ìîòèâà.

Äîãîâîðû ñòðîãîãî ïðàâà (stricti iuris) è äîãîâîðû, îñíîâàííûå íà äîáðîé ñîâåñòè (bonae fidei). Äîãîâîðû ñòðîãîãî ïðàâà äîëæíû áûëè áûòü çàêëþ÷åíû â ñòðîãî îïðåäåëåííîé ôîðìå, è èõ ñîäåðæàíèå äîëæíî áûëî â òî÷íîñòè ñîîòâåòñòâîâàòü áóêâå çàêîíà. Íàìåðåíèÿ ñòîðîí ïðè ýòîì íå ó÷èòûâàëèñü. Äîãîâîðû, îñíîâàííûå íà äîáðîé ñîâåñòè, — ýòî òå, â êîòîðûõ ó÷èòûâàëèñü íàìåðåíèÿ ñòîðîí. Äîãîâîðû srticti iuris è äîãîâîðû bonaå fidei òàêæå îòëè÷àëèñü ïî ñïîñîáó ïðàâîâîé çàùèòû.

Äîãîâîðû ñòðîãîãî ïðàâà çàùèùàëèñü êîíäèêöèÿìè è ñïåöèàëüíûìè èñêàìè. Ïðè ýòîì èíòåíöèÿ äîëæíà áûëà ñòðîãî ñîîòâåòñòâîâàòü êîíäåìíàöèè.

Äîãîâîðû äîáðîé ñîâåñòè çàùèùàëèñü ñîîòâåòñòâóþùèìè èñêàìè, êîòîðûå áûëè îñíîâàíû íà ïðåòîðñêîì ïðàâå, ñ ó÷åòîì íðàâñòâåííîãî ïîâåäåíèÿ ñòîðîí.

Çàêëþ÷åíèå äîãîâîðà. Óñëîâèÿ äåéñòâèòåëüíîñòè äîãîâîðà

Ñ èíèöèàòèâîé çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà ìîã âûñòóïèòü êàê áóäóùèé äîëæíèê, òàê è áóäóùèé êðåäèòîð. Ïðåäëîæåíèå çàêëþ÷èòü äîãîâîð íà îïðåäåëåííûõ óñëîâèÿõ (propositio) íàçûâàëîñü îôåðòîé, à ñîãëàñèå çàêëþ÷èòü åãî íà ïðåäëîæåííûõ óñëîâèÿõ (acceptus) íàçûâàëîñü àêöåïòîì.

Îôåðòà äîëæíà áûòü íàïðàâëåíà êîíêðåòíîìó ëèöó è ñîäåðæàòü â ñåáå âñå ñóùåñòâåííûå óñëîâèÿ êîíòðàêòà. Àêöåïò íå äîëæåí ñîäåðæàòü íîâûõ óñëîâèé äîãîâîðà, òàê êàê â ýòîì ñëó÷àå ýòî áóäåò íîâîé îôåðòîé.

Äëÿ âîçíèêíîâåíèÿ îáÿçàòåëüñòâ èç äîãîâîðà òðåáîâàëîñü, ÷òîáû îí îòâå÷àë îïðåäåëåííûì óñëîâèÿì, êîòîðûå âëèÿëè íà åãî äåéñòâèòåëüíîñòü è áåç êîòîðûõ äîãîâîð ñ÷èòàëñÿ íåçàêëþ÷åííûì. Îíè åùå íàçûâàëèñü ñóùåñòâåííûìè. Ê íèì îòíîñèëèñü: ñîãëàñîâàííîå âîëåèçúÿâëåíèå ñóáúåêòîâ äîãîâîðà; íàëè÷èå ïðåäìåòà äîãîâîðà; îñíîâàíèå äîãîâîðà; ïðàâî è äååñïîñîáíîñòü ñóáúåêòîâ äîãîâîðà; ñîáëþäåíèå íàäëåæàùåé ôîðìû äîãîâîðà.

Ñîãëàñîâàííîå âîëåèçúÿâëåíèå ñóáúåêòîâ äîãîâîðà. Îñíîâîé êàæäîãî êîíòðàêòà è âûòåêàþùåãî èç êîíòðàêòà îáÿçàòåëüñòâà ÿâëÿëîñü ñîãëàøåíèå ìåæäó ñóáúåêòàìè äîãîâîðà (Óëüïèàí). Ñòîðîíû ìîãëè ñîãëàøàòüñÿ, «èñõîäÿ èç ðàçëè÷íûõ ïîáóæäåíèé äóøè», íî ãëàâíîå, ÷òî îíè äîëæíû áûëè äîñòèãíóòü ñîãëàñèÿ «îá îäíîì è òîì æå», ñîéòèñü «â îäíîì ðåøåíèè». Òàêèì îáðàçîì, âîëÿ ñòîðîí, çàêëþ÷àþùèõ äîãîâîð, äîëæíà áûòü íàïðàâëåíà íà ñîâåðøåíèå îäíèõ è òåõ æå äåéñòâèé, îòíîñèòåëüíî îäíîãî è òîãî æå ïðåäìåòà. Òîëüêî òîãäà âîëåèçúÿâëåíèÿ ñòîðîí (âûðàæåííàÿ âîâíå âîëÿ) áóäóò ñîãëàñîâàííûìè. Ôîðìû âûðàæåíèÿ âîëè áûëè ðàçëè÷íûìè: ñëîâåñíûå, ïèñüìåííûå, ïîñðåäñòâîì æåñòîâ, èíîãäà — ìîë÷àíèÿ, à òàêæå ñ ïîìîùüþ êîíêëþäåíòíûõ äåéñòâèé. Îäíàêî â äðåâíåéøåì ïðàâå áûëî õàðàêòåðíûì ïðåîáëàäàíèå ôîðìû íàä âîëåé, ò.å. òîëüêî ñîáëþäåíèå îïðåäåëåííîé ôîðìû ïðèäàâàëî ñîãëàøåíèþ ñèëó îáÿçàòåëüñòâà (ôîðìàëüíûå ñäåëêè).  ïîñëåäóþùåì, ñ ðàçâèòèåì ïðàâà, âîçíèêíîâåíèåì äîãîâîðîâ bonae fidei ñòàëè ó÷èòûâàòü äåéñòâèòåëüíûå íàìåðåíèÿ ñòîðîí, èõ âîëþ. Íàìåðåíèÿ ñòîðîí äîëæíû áûòü ñåðüåçíûìè, à âîëÿ äîëæíà áûòü ñâîáîäíîé è ñîîòâåòñòâîâàòü âîëåèçúÿâëåíèþ.

Âîëÿ è âîëåèçúÿâëåíèå íå ñîâïàäàþò, åñëè èìååò ìåñòî ïîðîê âîëè (âîëÿ (æåëàíèå, íàìåðåíèå) ñóáúåêòà áûëà ïîäàâëåíà) èëè åñëè âîëÿ áûëà ñôîðìèðîâàíà íåâåðíî. Ýòî âîçíèêàåò ïðè çàáëóæäåíèè, îáìàíå, íàñèëèè.

Çàáëóæäåíèå (error) — ýòî îøèáî÷íîå ïðåäñòàâëåíèå î ôàêòè÷åñêèõ îáñòîÿòåëüñòâàõ, ïîáóäèâøåå ê çàêëþ÷åíèþ ñäåëêè. Ïîìïîíèé ïèñàë, ÷òî «òîò, êòî çàáëóæäàåòñÿ, íå âûðàæàåò íèêàêîé âîëè».

Îäíàêî íå êàæäîå çàáëóæäåíèå èìåëî þðèäè÷åñêîå çíà÷åíèå, à òîëüêî ñóùåñòâåííîå, êàñàþùååñÿ õàðàêòåðà ñîãëàøåíèÿ, åãî ñóùíîñòè è ñîäåðæàíèÿ; ïðåäìåòà ñäåëêè è ëè÷íîñòè êîíòðàãåíòà. Çàáëóæäåíèå íå äîëæíî áûòü âûçâàíî êðàéíåé íåáðåæíîñòüþ çàáëóæäàþùåãîñÿ ëèöà, ò.å. íå ïî âèíå ñàìîãî çàáëóæäàþùåãîñÿ.  ïðîòèâíîì ñëó÷àå äîãîâîð ñ÷èòàëñÿ äåéñòâèòåëüíûì.

Çàáëóæäåíèå îòíîñèòåëüíî õàðàêòåðà (ñóùåñòâà) ñäåëêè ïðîèñõîäèëî â òîì ñëó÷àå, åñëè ñòîðîíû íå òî÷íî ñîãëàñîâàëè âñå ýëåìåíòû äîãîâîðà, êîòîðûé îíè õîòåëè çàêëþ÷èòü, â ñèëó ÷åãî îäíà èç ñòîðîí ïîëàãàëà, ÷òî îíà çàêëþ÷àåò, íàïðèìåð, äîãîâîð äàðåíèÿ, à äðóãàÿ — íàéìà.  ýòîì ñëó÷àå, ïîñêîëüêó ñòîðîíû íå äîñòèãëè ñîãëàøåíèÿ, ñäåëêà ñ÷èòàëàñü íåçàêëþ÷åííîé.

Çàáëóæäåíèå îòíîñèòåëüíî ïðåäìåòà ñäåëêè èìåëî ìåñòî, åñëè êàæäàÿ èç ñòîðîí èìåëà â âèäó ðàçíûå ïðåäìåòû. Çàáëóæäåíèå â ñóùíîñòè (ñâîéñòâàõ) ïðåäìåòà (ìàòåðèàëà, èç êîòîðîãî îí ñäåëàí), åñëè âåùü îêàçûâàëàñü ñîâñåì èíîé (íå çîëîòîé, à áðîíçîâîé), äåëàëî äîãîâîð íåñîñòîÿâøèìñÿ.

Çàáëóæäåíèå îòíîñèòåëüíî ëè÷íîñòè êîíòðàãåíòîâ èìåëî çíà÷åíèå òîëüêî òîãäà, êîãäà ëè÷íûå êà÷åñòâà êîíòðàãåíòà âàæíû ïî õàðàêòåðó çàêëþ÷àåìîé ñäåëêè.

Çàáëóæäåíèå íå ìîãëî áûòü îïðàâäàíî íåçíàíèåì çàêîíà. Îäíàêî ýòî íå ðàñïðîñòðàíÿëîñü íà æåíùèí, íåñîâåðøåííîëåòíèõ, âîèíîâ, íåêîòîðûõ íåãðàìîòíûõ ëèö, êîòîðûå â ðÿäå ñëó÷àåâ ìîãëè ññûëàòüñÿ íà íåçíàíèå ïðàâà.

Çàáëóæäåíèå â ìîòèâàõ çàêëþ÷åíèÿ ñäåëêè ïðèçíàâàëîñü íåñóùåñòâåííûì è íå âëèÿëî íà åå äåéñòâèòåëüíîñòü, çà èñêëþ÷åíèåì ñäåëîê mortis causa.

Îáìàí (dolus) — çëîé óìûñåë. Ýòî óìûøëåííîå ââåäåíèå â çàáëóæäåíèå ëèöà ñ öåëüþ ïîáóæäåíèÿ åãî ê çàêëþ÷åíèþ ñäåëêè, ïðè÷èíÿþùåé åìó âðåä. Ëàáåîí òàê îïðåäåëÿë çëîé óìûñåë: «Ýòî åñòü ëóêàâñòâî, îáìàí, õèòðîñòü, ñîâåðøåííûå äëÿ òîãî, ÷òîáû îáîéòè, îáìàíóòü, îïóòàòü äðóãîãî». Çëîóìûøëåííèê (îáìàíùèê) ïðåäíàìåðåííî ñïîñîáñòâîâàë ôîðìèðîâàíèþ îøèáî÷íûõ ïðåäñòàâëåíèé ó êîíòðàãåíòà ñ òåì, ÷òîáû âûçâàòü ó íåãî òàêîå âîëåèçúÿâëåíèå, êîòîðîå áû îí íå ñîâåðøèë (âûðàçèë) ïðè âåðíîì ïîíèìàíèè ôàêòà. «Çëîé óìûñåë çàêëþ÷àåò â ñåáå îáìàí» (Óëüïèàí).

Ñóùåñòâîâàëè ðàçëè÷íûå ñðåäñòâà äëÿ çàùèòû ïîòåðïåâøèõ: actio doli, exceptio doli, ïðåòîðñêàÿ ðåñòèòóöèÿ. Actio doli äàâàëàñü, åñëè îòñóòñòâîâàëè îñíîâàíèÿ äëÿ äðóãîãî èñêà, åñëè «áóäåò ÿñíî ñïðàâåäëèâîå îñíîâàíèå» (Óëüïèàí), åñëè íå ïðîøëî áîëåå ãîäà ñî äíÿ îáìàíà. Ýòî äåëèêòíûé èñê î âîçìåùåíèè óáûòêîâ, îñóæäåíèå, êîòîðîå âåëî ê infamia. Ïîýòîìó îí íå äîïóñêàëñÿ ïðîòèâ ëèö, êîòîðûì ïîñòðàäàâøèé äîëæåí îêàçûâàòü îñîáîå óâàæåíèå (ðîäèòåëè, ïàòðîíû), è çàìåíÿëñÿ íà actio in factum. Îí òàêæå íå äàâàëñÿ ïðîòèâ ëèö, íàõîäèâøèõñÿ ïî îáùåñòâåííîìó ïîëîæåíèþ âûøå, ÷åì èñòåö.

Exceptio doli äàâàëàñü îáìàíóòîìó îòâåò÷èêó.

Ïðèíóæäåíèå èëè íàñèëèå (vis) — ïðèìåíåíèå ôèçè÷åñêîé ñèëû ñ öåëüþ ïðèíóæäåíèÿ êîíòðàãåíòà ê çàêëþ÷åíèþ êîíòðàêòà.

Çàòåì ê ýòîìó ïîíÿòèþ äîáàâèëè ïîíÿòèå óãðîçû (metus) è ïî ÷àñòíûì äåëèêòàì ñòàë óïîòðåáëÿòüñÿ òîëüêî òåðìèí metus. Ïîä óãðîçîé ïîíèìàëîñü ïñèõè÷åñêîå âîçäåéñòâèå. Óãðîçà äîëæíà áûòü ïðîòèâîçàêîííîé, ðåàëüíîé. Óëüïèàí îïèñûâàë ñòðàõ êàê «áåñïîêîéñòâî óìà âñëåäñòâèå íàëè÷íîé èëè áóäóùåé îïàñíîñòè», Ëàáåîí îïðåäåëÿë ñòðàõ êàê «çíà÷èòåëüíîå çëî».

Ñäåëêè, ñîâåðøåííûå ïîä ïðèíóæäåíèåì, ïîäëåæàëè îñïàðèâàíèþ.

Ñ I â. í.ý. ïðåòîðîì áûëè óñòàíîâëåíû ñïîñîáû çàùèòû ïîòåðïåâøåãî îò metus: ðåñòèòóöèÿ, exceptio metus, actio metus. Actio metus ìîã ïðåäúÿâëÿòüñÿ íå òîëüêî ê ïðèìåíÿâøèì ïðèíóæäåíèå, íî è ê ëèöàì, âëàäåþùèì ïðåäìåòîì äîãîâîðà. Åñëè îòâåò÷èê îòêàçûâàëñÿ óäîâëåòâîðèòü òðåáîâàíèÿ èñòöà äîáðîâîëüíî, ñ íåãî âçûñêèâàëàñü 4-êðàòíàÿ ñòîèìîñòü èìóùåñòâà.

Íàëè÷èå ïðåäìåòà äîãîâîðà.

Ðèìñêèå þðèñòû ñ÷èòàëè, ÷òî íåò äîãîâîðà è íåò îáÿçàòåëüñòâà, åñëè ïðåäìåò íåâîçìîæåí. Äåéñòâèå äîëæíî áûòü çàêîííûì. Äîãîâîð íå äîëæåí èìåòü ñâîèì ïðåäìåòîì äåéñòâèÿ, íàðóøàþùèå íîðìû ïðàâà.

Ïðåäìåòîì äîãîâîðà ìîãëè áûòü âñå âåùè, êîòîðûå ìîãëè áûòü ïðåäìåòîì îáÿçàòåëüñòâ.

Îñíîâàíèå (causa) — ýòî öåëü äîãîâîðà, ñóáúåêòèâíûé ìîòèâ èëè ìàòåðèàëüíûé èíòåðåñ, ïîáóæäàþùèé ñòîðîíû âñòóïàòü â ïðàâîîòíîøåíèÿ. Öåëü äîëæíà áûòü çàêîííîé, íå äîëæíà ïðîòèâîðå÷èòü çàêîíó.  ïðîòèâíîì ñëó÷àå äîãîâîðà íå áûëî. Öåëü íå äîëæíà áûòü àìîðàëüíîé. Òàêèå äîãîâîðû, êàê ñòèïóëÿöèÿ, öåññèÿ, íå èìåþò î÷åâèäíîé öåëè. Îíè íàçûâàëèñü àáñòðàêòíûìè.  êàóçàëüíûõ êîíòðàêòàõ bonae fidei îòñóòñòâèå causa âëåêëî ïðèçíàíèå èõ íåäåéñòâèòåëüíûìè.

Ïðàâî- è äååñïîñîáíîñòü ñóáúåêòîâ

Ñóáúåêòû äîãîâîðîâ äîëæíû áûòü ïðàâîìî÷íûìè. Ïîëíîé àêòèâíîé (êðåäèòîð) è ïàññèâíîé (äåáèòîð) îáÿçàòåëüñòâåííîé ñïîñîáíîñòüþ îáëàäàëè äååñïîñîáíûå ðèìñêèå ãðàæäàíå (sui iuris). Êðåäèòîðàìè ìîãëè áûòü sui iures è äðóãèå íåäååñïîñîáíûå ãðàæäàíå, ëàòèíû è ïåðåãðèíû. Êðåäèòîðàìè ìîãëè áûòü íåñîâåðøåííîëåòíèå ëèöà (alieni iuris) è ðàáû â ñäåëêàõ ïî ïðèîáðåòåíèþ èìóùåñòâà, äîëæíèêàìè — â âèäå èñêëþ÷åíèÿ.

Ôîðìà äîãîâîðà.  äðåâíåì ïðàâå äîãîâîðû çàêëþ÷àëèñü ñòðîãî ôîðìàëüíûì ñïîñîáîì: ðèòóàëüíûå âûðàæåíèÿ, ñèìâîëè÷åñêèå äåéñòâèÿ, ïðèñóòñòâèå ñâèäåòåëåé.

Ïðè âåðáàëüíîé ôîðìå çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà îñòàþòñÿ òîëüêî ðèòóàëüíûå âûðàæåíèÿ. Äîãîâîð ñ÷èòàëñÿ çàêëþ÷åííûì, êîãäà äîëæíèê â îòâåò íà ðèòóàëüíûé âîïðîñ êðåäèòîðà òîðæåñòâåííî çàÿâëÿë, ÷òî áåðåò íà ñåáÿ îáÿçàòåëüñòâî.

Ðåàëüíûå äîãîâîðû âîçíèêëè îêîëî III â. í.ý. Äîãîâîð çàêëþ÷àëñÿ ïðîñòîé ïåðåäà÷åé âåùè. Ýòî íå ñîïðîâîæäàëîñü íè ðèòóàëüíûìè âûðàæåíèÿìè, íè ñèìâîëè÷åñêèìè æåñòàìè, íè ïóáëè÷íûìè çàÿâëåíèÿìè.

Âñêîðå áûëè ââåäåíû ëèòòåðàëüíûå êîíòðàêòû. Äîãîâîð ñ÷èòàëñÿ çàêëþ÷åííûì, êîãäà ñòîðîíû ñîñòàâëÿëè ïèñüìåííûé äîêóìåíò î äîñòèãíóòîì ñîãëàøåíèè.

Ïîçæå âñåõ âîçíèêëè êîíñåíñóàëüíûå êîíòðàêòû, êîòîðûå çàêëþ÷àëèñü ïóòåì äîñòèæåíèÿ ñîãëàøåíèÿ ñòîðîí.

Êðîìå ñóùåñòâåííûõ óñëîâèé (ýëåìåíòîâ) äîãîâîðà, êîòîðûå ñîñòàâëÿëè îñíîâíîå ñîäåðæàíèå äîãîâîðà, ðàçëè÷àëè òàêèå, êîòîðûå ñòîðîíû ìîãëè èñêëþ÷àòü èç ñîäåðæàíèÿ äîãîâîðà. Ýòî îáû÷íûå èëè åñòåñòâåííûå ýëåìåíòû (ìåñòî, äîïîëíåíèå, øòðàôíàÿ ñàíêöèÿ).

Óñëîâèÿ (ýëåìåíòû) äîãîâîðà, êîòîðûå íå ÿâëÿëèñü íè ñóùåñòâåííûìè èëè íåîáõîäèìûìè, íè îáû÷íûìè, à âêëþ÷àëèñü ñòîðîíàìè ïî æåëàíèþ äëÿ êîíêðåòèçàöèè ñîäåðæàíèÿ äîãîâîðà, íàçûâàëèñü íåñóùåñòâåííûìè, ñëó÷àéíûìè.

Ñðåäè íèõ âûäåëÿþò óñëîâèå è ñðîê.

Óñëîâèå (condicio) — ýòî òàêàÿ îãîâîðêà îòíîñèòåëüíî áóäóùåãî íåèçâåñòíîãî ñîáûòèÿ, ñ êîòîðûì ñâÿçûâàåòñÿ âîçíèêíîâåíèå èëè ïðåêðàùåíèå äîãîâîðà.

Óñëîâèå íå äîëæíî ïðîòèâîðå÷èòü çàêîíó, íðàâñòâåííîñòè, äîëæíî áûòü èñïîëíèìûì (âîçìîæíûì).

Ãëàâíûì äåëåíèåì óñëîâèé áûëî äåëåíèå íà îòëàãàòåëüíûå è îòìåíèòåëüíûå.

Åñëè óñëîâèå îòêëàäûâàåò âîçíèêíîâåíèå ïðàâîâûõ ïîñëåäñòâèé äîãîâîðà, îíî íàçûâàåòñÿ îòëàãàòåëüíûì, èëè ñóñïåíçèâíûì.

Åñëè ñ íàñòóïëåíèåì óñëîâèÿ þðèäè÷åñêèå ïîñëåäñòâèÿ äîãîâîðà ïðåêðàùàëèñü, îíî íàçûâàëîñü îòìåíèòåëüíûì, èëè ðåçîëþòèâíûì.

 îòëè÷èå îò îòëàãàòåëüíûõ óñëîâèé, ïðè îòìåíèòåëüíûõ þðèäè÷åñêèå ïîñëåäñòâèÿ íàñòóïàëè ñ ìîìåíòà çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà, íî ñ íàñòóïëåíèåì óñëîâèÿ îòïàäàëè.

Ñðîê (dies) — ñîáûòèå, ñ íàñòóïëåíèåì êîòîðîãî ñâÿçàíî âîçíèêíîâåíèå èëè ïðåêðàùåíèå äîãîâîðà, õîòÿ è íåèçâåñòíî, êîãäà ýòî ñîáûòèå íàñòóïèò â áóäóùåì, íî èçâåñòíî, ÷òî îíî íàñòóïèò.

Åñëè ñðîêè óêàçûâàëè ìîìåíò, ñ êîòîðîãî íàñòóïàëè ïðàâîâûå ïîñëåäñòâèÿ äîãîâîðà, îíè ÿâëÿëèñü îòëàãàòåëüíûìè, èëè ñóñïåíçèâíûìè.

Åñëè ñðîêè óêàçûâàëè ìîìåíò ïðåêðàùåíèÿ ïðàâîâûõ ïîñëåäñòâèé, îíè ÿâëÿëèñü îòìåíèòåëüíûìè, èëè ðåçîëþòèâíûìè.

 îòëè÷èå îò îòìåíèòåëüíûõ óñëîâèé, îòìåíèòåëüíûé ñðîê ïðåêðàùàë ïðàâîâûå ïîñëåäñòâèÿ èìåííî ñ ìîìåíòà íàñòóïëåíèÿ ýòîãî ñðîêà.

Èçâåñòíû áûëè ðàçíûå âèäû ñðîêîâ, â òîì ÷èñëå è ñðîêè, îñëîæíåííûå óñëîâèåì.

Òàêèì îáðàçîì, â õîäå ýâîëþöèè äîãîâîðíîãî ïðàâà â ðèìñêîì ïðàâå âûðàáîòàëèñü îñíîâíûå ïðèíöèïû çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðîâ: ñâîáîäà äîãîâîðîâ, ïðåîáëàäàíèå îñíîâàíèÿ çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà íàä åãî ôîðìîé; áûëè îïðåäåëåíû óñëîâèÿ äåéñòâèòåëüíîñòè äîãîâîðà; ðàçðàáîòàíà êëàññèôèêàöèÿ äîãîâîðîâ.

Äàéòå îïðåäåëåíèÿ òåðìèíàì

1) Tutela — ïîïå÷èòåëüñòâî, îïåêóíñòâî; îïåêà.

2) Vindicandi — ïðàâî çàùèòû, ïðàâî èñòðåáîâàòü âåùü èç ðóê êàæäîãî åå ôàêòè÷åñêîãî îáëàäàòåëÿ, áåçðàçëè÷íî — âëàäåëüöà èëè äåðæàòåëÿ.

3) Exceptio — âîçðàæåíèå, çàÿâëåíèå îáâèíÿåìîãî ïðîòèâ îáâèíèòåëÿ, â êîòîðîì îáâèíÿåìûé, ïðèçíàâàÿ ïî ñóùåñòâó äåëà çà îáâèíèòåëåì ïðàâî íà ïîäà÷ó â ñóä æàëîáû, íå äîïóñêàë ïîëüçîâàíèÿ ýòèì ïðàâîì íà îñíîâàíèè ÷óâñòâà ñïðàâåäëèâîñòè, è òðåáîâàë äëÿ ñåáÿ èçúÿòèå îò ïðèìåíåíèÿ ñòðîãîãî çàêîíà.

4) Negotio gestio — âåäåíèå ÷óæèõ äåë (çàáîòà î ÷óæîì äåëå) áåç ïîðó÷åíèÿ, ò.å. ôàêòè÷åñêè áåç äîãîâðà.

5) Servitutes — ñåðâèòóòû, åñòü îãðàíè÷åíèå â ñâîáîäíîì ïîëüçîâàíèè ñîáñòâåííîñòüþ ïîñòîëüêó, ïîñêîëüêó äðóãîé èìåë ïðàâî ïîäàâàòü ïðîòåñò. Ñîáñòâåííèê íå èìåë, ïðàâà èñêëþ÷èòåëüíîãî ðàñïîðÿæåíèÿ âåùüþ, íî áûë îãðàíè÷åí äðóãèì â ïîëüçîâàíèè åþ. Âåùü íàçûâàëàñü serviens, ìåæäó òåì êàê åñëè îíà áûëà ñâîáîäíà îò âñÿêîé ïîâèííîñòè, òî íàçûâàëàñü res optima èëè optimo iure; òàêæå ïðàâî âìåøàòåëüñòâà îáîçíà÷àëîñü ñëîâîì servitus.

6) Jus utendi — ïðàâî ïîëüçîâàíèÿ è èñïîëüçîâàíèÿ, ïðàâî ïîëüçîâàòüñÿ âåùüþ ïî ñâîåìó óñìîòðåíèþ, ò.å. ïðàâî ñîáñòâåííîñòè.

7) Bonorum possession — ïðåòîðñêîå íàñëåäîâàíèå. Íàðÿäó ñ äðåâíèì, ñòðîãèì íàñëåäñòâåííûì ïðàâîì, ðàçâèëîñü ïðåòîðñêîå ïðàâî, áîëåå ñâîáîäíàÿ ñèñòåìà íàñëåäñòâåííîãî ïðàâà. Òàê, íàïðèìåð, ïî íîâîìó ïðàâó è cognati áûëè äîïóñêàåìû ê íàñëåäñòâó, òîãäà êàê ïðåæäå íàñëåäîâàëè ëèøü agnati. Ïðåòåíäîâàâøèå íà bonorum possessio çàÿâëÿëè îá ýòîì â òå÷åíèå èçâåñòíîãî âðåìåíè ïðåòîðó, êîòîðûé äàâàë èì âëàäåíèå èìóùåñòâîì, è possessores îñòàâàëèñü âî âëàäåíèè, ïîêà íå ÿâèëèñü äðóãèå ñ áîëåå çàêîííûìè ïðåòåíçèÿìè.

8) Concubinatus — (ëàò . concubinatus , îò con — âìåñòå è cubo — ëåæó, ñîæèòåëüñòâóþ), â ðèìñêîì ïðàâå ôàêòè÷åñêîå ñîæèòåëüñòâî ìóæ÷èíû è æåíùèíû ñ íàìåðåíèåì óñòàíîâèòü áðà÷íûå îòíîøåíèÿ. Âîïðîñû êîíêóáèíàòà ðåãóëèðîâàëèñü çàêîíîì (íàïð., äåòè, ðîæäåííûå â êîíêóáèíàòå, èìåëè îãðàíè÷åííîå ïðàâî íàñëåäîâàíèÿ).

9) Metus — èñê (òàêæå: ñòðàõ, áîÿçíü, óãðîçà)

10) Jus possidendi — ïðàâî âëàäåíèÿ; ïðàâîìî÷íîñòü ñîáñòâåííèêà, êîòîðàÿ ñîñòîèò â òîì, ÷òî ñîáñòâåííèê èìååò ïðàâî ôàêòè÷åñêè âëàäåòü ñâîåé âåùüþ.

Çàäà÷à-êàçóñ

Ìåæäó ãð-ì, ïðîäàâöîì èç Ðèìà è ãð-ì Íåàïîëÿ, ïîêóïàòåëåì, áûë çàêëþ÷åí äîãîâîð î ïðîäàæå ÷óæîãî ðàáà. Íî óæå ïîñëå çàêëþ÷åíèÿ äîãîâîðà ðàáà âûêóïèëè íà ñâîáîäó.

Âîïðîñ: Íàñòóïèò ëè èñïîëíåíèå îáÿçàòåëüñòâ èç äàííîãî äîãîâîðà? Ïî÷åìó?

Ðåøåíèå:

Servi — ðàáû — ôàêòè÷åñêè íå ìîãëè ïðåäñòàâëÿòü ñîáîþ ëèöî ñ òî÷êè çðåíèÿ ðèìñêîãî ïðàâà. Ýòî ñêîðåå âåùü, êîòîðàÿ ó÷àñòâóåò â îáîðîòå. Ýòà âåùü íå ìîæåò áûòü íè÷åéíîé. Ðàáîì ÷åëîâåê ìîã ðîäèòüñÿ (åñëè åãî ðîäèòåëè, èëè õîòÿ áû îäíà ìàòü, áûëè ðàáàìè), ìîã ñòàòü (â ðåçóëüòàòå çàõâàòà â ïëåí, ïðîäàæè â ðàáñòâî èëè îñóæäåíèÿ íà ñìåðòü èëè êàòîðæíûå ðàáîòû). Ðàá áûë áåççàùèòåí ïåðåä çàêîíîì, è ðåøåíèÿ ïî ïîâîäó ïðàâîíàðóøåíèé, ñîâåðøåííûõ ðàáîì, áûëè â ðàìêàõ imperium ìàãèñòðàòà èëè potestas ãîñïîäèíà. Ãîñïîäèí èìåë ïîëíóþ âëàñòü íàä ðàáîì, êîòîðàÿ, âïðî÷åì, áûëà îãðàíè÷åíà ðÿäîì èìïåðàòîðñêèõ ðåñêðèïòîâ.

Îñâîáîæäåíèå ðàáà äîëæíî îáÿçàòåëüíî èìåòü ïðàâîâóþ îñíîâó. Îñâîáîæäåíèå íîñèëî òîëüêî ëè÷íûé õàðàêòåð.

ß ñ÷èòàþ, ÷òî èç äàííîãî äîãîâîðà íå íàñòóïèò èñïîëíåíèå îáÿçàòåëüñòâ, òàê êàê ðàáû — ýòî ñîáñòâåííîñòü ãîñïîäèíà, íå âñÿêèé æåëàþùèé ìîæåò îòïóñêàòü ðàáà íà âîëþ («Èíñòèòóöèè» Ãàÿ). Òàêèì îáðàçîì òîëüêî ñîáñòâåííèê ðàáà ìîã ïðîäàâàòü è îòïóñêàòü ñâîåãî ðàáà íà âîëþ.

Ñïèñîê èñïîëüçîâàííîé ëèòåðàòóðû

1.Àãàôîíîâ Ñ.À. Îñíîâû ðèìñêîãî ïðèâàòíîãî ïðàâà. — Êèåâ: Èçä-âî Åâðîïåéñêîãî óíèâåðñèòåòà, 2006.

2.Áàðòîøåê Ì. Ðèìñêîå ïðàâî. Ïîíÿòèå, òåðìèíû, îïðåäåëåíèÿ. — Ì.: Þðèä. ëèò., 1986.

3.Ëåùåíêî Â.Ñ., Ðèìñêîå ïðàâî, Êóðñ ëåêöèé. — Äîíåöê, 2010 — 276 ñ.

4.Íîâèöêèé Í.Á., Ïåðåòåðñêèé Í.Ñ., Ðèìñêîå ÷àñòíîå ïðàâî. — Ì.: Þðèñïðóäåíöèÿ, 2009.

5.Ñåäàêîâ Ñ.Þ., Ðèìñêîå ïðàâî. — Ì.:ÌÃÒÓ, 2001.

Ðàçìåùåíî íà Allbest.ru

1. Понятие и виды договора

Наиболее важным и распространенным источником обязательств являлся договор. Под договором римляне понимали сделку, в которой выражена согласная воля двух или нескольких сторон: «соглашение двух или нескольких лиц об одном и том же» (D. 2. 14. 2) [1]. Однако, с точки зрения римских юристов, договором в полным смысле слова (contractus) можно было называть только такое соглашение, которое давало право на иск (D. 2. 14. 7). Перечень договоров, относящихся к категории контрактов, был строго определен; прочие правомерные соглашения, хотя и признаваемые правом, но не обеспеченные исковой защитой, именовались пактами (pactum).

Со временем некоторые пакты также стали служить основанием для иска, однако традиция деления сделок, в которых участвовало не менее двух сторон, на договоры (контракты) и простые соглашения (пакты), сохранилась в течение всей истории римского права. Придерживаясь этой традиции, мы в дальнейшем под «договором» будем понимать contractus, а пактам будет посвящен отдельный специальный раздел.

Участие двух и более сторон в сделке не мешает разделить договоры на односторонние и двусторонние.

Односторонним считается договор, который устанавливает обязанности только для одной стороны. Таковым является, например, договор займа, при заключении которого все обязанности возлагаются на заемщика, в то время как заимодавец после передачи денег заемщику не связан никаким обязательством и выступает исключительно в роли кредитора.

Двусторонние договоры возлагали обязанности на обе стороны, как, в частности, договор купли-продажи, который создает обязательства как для продавца, так и для покупателя. Каждая из сторон в таком договоре выступает в роли должника по одному обязательству и в роли кредитора по другому. Двусторонние договоры, в свою очередь, делятся на две категории.

Договор в римском праве

Если двусторонний договор с самого начала возлагает на обе стороны равноценные обязанности, так что происходит как бы обмен одного обязательства на другое, то такой договор называется двусторонним равным или синаллагматическим [2]. К числу синаллагматических относятся договоры купли-продажи, найма, товарищества. Если же при заключении договора основная обязанность возлагается только на одну из сторон, которая становится должником, но, тем не менее, у должника остается возможность впоследствии предъявить некое встречное требование кредитору, то подобный договор следует признать двусторонним неравным. К примеру, по договору хранения должник, безвозмездно принявший на хранение вещь кредитора, берет на себя основное обязательство – вернуть вещь в целости и сохранности, однако сохраняет право в случае необходимости взыскать с кредитора сумму, покрывающую понесенные им издержки, если хранение вещи потребовало таковых. К той же категории относились договоры ссуды и поручения.

Большинство договоров заключалось с указанием, какую цель преследует сделка, на каком основании та или иная сторона берет на себя обязательство «дать, сделать, предоставить» что-либо. Такую цель или основание договора римляне называли словом causa (буквально – «причина»). Отсюда идет наименование данного вида сделок – каузальные договоры. Например, при передаче вещи основанием могла быть продажа, дарение, наем, ссуда; соответственно, каузальными являлись договоры купли-продажи, найма и т.д.

Некоторые договоры, однако, заключались без указания causa, такие договоры именуются абстрактными. Примерами абстрактного договора могут служить цессия (уступка права требования) и стипуляция. При совершении договора стипуляции одна из сторон давала обещание исполнить обязательство, скажем, уплатить денежную сумму, не упоминая о том, на каком основании это обязательство принимается – является ли данная сумма ценой полученного товара, валютой займа, либо передача денег имела какую-то иную хозяйственную цель. Главное практическое следствие деления договоров на каузальные и абстрактные состояло в том, что каузальный договор признавался недействительным, если не достигалась его цель (causa), а договор абстрактный подлежал исполнению независимо от того, с какой целью брал на себя обязательство должник и осуществилась ли эта цель.

Еще один способ деления договоров исходил из того, каким образом их следовало толковать и применять. В древнейшем римском праве все сделки подлежали буквальному толкованию: обязательства надлежало выполнять в строгом соответствии с тем, что было написано или сказано в договоре. Никакие ссылки на то, что одна из сторон имела в виду нечто иное, нежели вытекало из буквы договора, либо на то, что обстоятельства, сопутствовавшие договору, делали его буквальное исполнение несправедливым, во внимание не принимались.

С течением времени обычай толковать все без исключения сделки буквально, вне зависимости от подлинных намерений сторон, стал все более противоречить принципу справедливости. Переломным моментом в этом отношении, видимо, явилось знаменитое «дело Курия», которое разбиралось в суде около 90 г. до н.э. В одном из завещаний содержалась следующая формулировка: «Если у меня родится сын и он умрет, не достигнув совершеннолетия, то пусть моим наследником станет Курий». Завещатель умер, сын так и не родился, и Курию, исходя из буквального смысла завещания, отказали в праве получения наследства. Дело противников Курия защищал знаменитый юрист старой школы Квинт Муций Сцевола, а на стороне Курия выступал талантливый оратор Марк Красс. Доводы Сцеволы сводились к тому, что «было бы ловушкой для народа оставить без внимания написанный текст и заняться поиском подлинной воли»: если допустить такую возможность, то красноречивые адвокаты извратят смысл любой сделки. Красс, со своей стороны, требовал выяснять не смысл слов, а суть дела: «в словах-то и содержится ловушка, если пренебречь истинной волей».

С этого времени в римской юридической литературе развернулась долгая дискуссия о том, что важнее, буквальный текст или подлинные намерения. В конце классического периода наиболее маститые правоведы уже высказывали открытое предпочтение той точке зрения, которую в свое время отстаивал Красс: «В соглашениях договаривающихся сторон было признано более важным учитывать волю, а не слова» (Папиниан, D. 50. 16. 219). Это правило стало обязательным при толковании целого ряда договоров, которые получили название contractus bonae fidei, т.е. «договоры доброй совести». Рассматривая дела, вытекающие из этих договоров, судья должен был выяснить «по доброй совести»,  каковы были подлинные намерения сторон, какие обстоятельства предшествовали и сопровождали заключение договора и т.д. Иски, предъявляемые из таких договоров, относились к категории actiones bonae fidei (см. о них главу «Иски»). «Договорами доброй совести» в классический период признавались контракты о купле-продаже, найме, товариществе, хранении, ссуде, поручении.

Некоторые договоры, однако, по-прежнему подлежали строго буквальному толкованию. Они именовались «договорами строгого права» (contractus stricti juris). Таковым был, в частности, договор займа. Принцип: «сколько занял, столько и отдай», не допускал толкований в духе «доброй совести». «Договорами строгого права» оставались также контракты, унаследованные классическим правом от древнейших времен, в частности, стипуляция.

Римские юристы придавали чрезвычайно важное значение тому, в какой форме заключался тот или иной договор. По этому признаку они делили контракты на четыре основные вида: реальные, вербальные, литтеральные и консенсуальные. «Рассмотрим обязательства, возникающие из контракта» — говорит Гай (I. 3. 89) — «Таких обязательств четыре вида, ибо обязательство возникает либо посредством передачи вещи (res), либо произнесением слов (verba), либо произведением записи (litterae), либо выражением согласия (consensus)». Соответственно, среди контрактов римские юристы выделяли:

  1. реальные контракты, которые устанавливают обязательства посредством и с момента передачи вещи;
  2. вербальные контракты, которые устанавливают обязательства посредством и с момента произнесения определенных слов;
  3. литтеральные контракты, которые устанавливают обязательства посредством и с момента произведения определенных записей;
  4. консенсуальные контракты, которые устанавливают обязательства посредством и с момента достижения согласия между сторонами в любой форме.

Следует заметить, что достижение согласия требовалось и при заключении реальных, вербальных и литтеральных контрактов. Особенность консенсуальных договоров состояла в том, что выражение согласия между сторонами не требовало в обязательном порядке таких последующих действий как составление документа, передача вещи или произнесение установленных фраз, что было необходимы в случае с остальными видами контрактов. Консенсуальные контракты, наименее формальные изо всех, могли заключаться различными способами, форма для них значения не имела, а важно было лишь согласие сторон.

Каждый из этих четырех видов в классический период охватывал строго определенный список контрактов, например, реальными считались только договоры займа, ссуды и хранения. За рамками этой жесткой системы остались некоторые договоры, которые нельзя было отнести ни к одному из этих четырех видов, в частности, целый ряд двусторонних договоров, которые, по мнению римских юристов, вступали в силу только с того момента, когда одна из сторон уже выполнила свое обязательство (например, договор мены). Позднее, уже в средние века, эта группа договоров получила наименование «безыменных контрактов». Кроме того, существовали разнообразные соглашения, признаваемые правом, но считавшиеся не контрактами, а пактами. Таким образом, перечень договоров, приводимый Гаем, не являлся исчерпывающим, но, тем не менее, все наиболее распространенные и экономически значимые двусторонние сделки  — купля-продажа, заем, найм и другие – в систему четырех видов вошли. Поэтому в данном пособии, как и в других современных работах по римскому праву, конкретные категории контрактов будут рассмотрены именно в том порядке, в котором их систематизировал Гай.

2. Содержание договора

Договор складывался из нескольких элементов, причем некоторые из них являлись существенными, т.е. такими, без которых договор не мог бы существовать вообще, другие – естественными, т.е. обычно содержащимися в данной категории договоров, третьи – случайными, т.е. такими, которые могут включаться, а могут и не включаться в договор по желанию сторон.

К числу существенных элементов договора принадлежат:

  1. правомочные (право- и дееспособные) субъекты договора;
  2. согласованная воля сторон;
  3. предмет обязательства (то, что стороны обязуются «дать, сделать, предоставить»; к примеру, в договоре купли-продажи предметами являются товар и цена);
  4. предписанная правом форма выражения воли субъектов (например, для реальных контрактов – передача вещи, без чего такой договор не возникнет).

Перечень естественных элементов договора зависит от того, к какой категории принадлежит данный контракт. Эти элементы могли быть включены в договор самими сторонами, но могли и молчаливо подразумеваться, если стороны не оговаривали специально, что отступают от общепринятых правил. Так, в договоре купли-продажи могла содержаться оговорка относительно того, что случайная гибель товара до передачи его покупателю повлечет за собой возврат уплаченной за него цены. Если же такого положения в договоре не было, то действовало общее правило: «Риск случайной гибели лежит на покупателе», и уплаченные продавцу деньги возврату не подлежали. Таким образом, естественные элементы договора считались необходимыми, но стороны могли обходить то или иное положение молчанием, и тогда основой для разрешения правовых споров становились общие, разработанные юристами правила.

В отличие от естественных, случайные элементы договора обязательными не являлись. Их присутствие или отсутствие в договоре определялось исключительно желанием сторон, причем в случае отсутствия такого элемента никакие общие правила не подразумевались. Наиболее распространенные случайные элементы – условие и срок. Условие (condicio) представляло собой упоминание о некоем событии в будущем, которое может произойти, а может и не произойти; в зависимости от того, наступит ли это событие, находятся юридические последствия договора. Среди условий выделяют отлагательные и отменительные. Отлагательное условие предусматривает, что с наступлением указанного события договор начнет действовать, если же данное событие не наступит, он потеряет силу.

Отменительное условие, напротив, означало, что договор вступает в силу с самого начала, но наступление указанного события прекратит его действие. В Дигестах (18. 3. 2) приводится такой пример отменительного условия в договоре купли-продажи: «если деньги не будут уплачены в означенный срок, то земельный участок будет считаться непроданным». Это означает, что договор о продаже участка заключен и вступил в силу, но неуплата цены в срок лишит контракт каких-либо юридических последствий.

Отлагательное условие в таком же договоре могло бы выглядеть так: «земельный участок будет считаться проданным, если продавец переедет на жительство в город». В данном случае хозяин участка, договорившись с покупателем о цене, все же откладывает продажу до того момента, когда он приобретет себе новое жилище в городе и сможет покинуть село. Если ему не удастся это сделать, то договор так и не вступит в силу, и никаких претензий к продавцу покупатель предъявить не сможет. Если же продавец переедет в город, а покупатель вдруг откажется от приобретения участка, то у продавца появятся все основания для судебного иска, поскольку контракт уже начал действовать.

Другим случайным элементом договора являлся срок (dies). Как и условие, срок представлял собой упоминание о некоем событии в будущем, с наступлением которого связаны юридические последствия сделки. Отличие срока от условия заключалось в том, что событие, к которому привязан срок, должно наступить непременно.

Сроком могла служить календарная дата (1 января), неизбежное периодически происходящее событие (начало навигации после сезона зимних бурь), неизбежное однократное событие (смерть того или иного лица). Если срок был обозначен определенным количеством дней, месяцев или лет, то действовали следующие правила: первым по счету считался день заключения договора; срок наступал в полночь предпоследнего по счету дня (если речь шла об утрате права) или в полночь последнего дня (если речь шла о приобретении права); за «месяц» принимался период в 30 дней, за «год» – период в 365 дней.

Подобно условию, срок мог быть отменительным (с наступлением события договор вступает в силу) или отлагательным (с наступлением события договор прекращает свое действие). При этом отлагательный срок отличался от отлагательного условия тем, что исполнение какого-либо обязательства до наступления срока считалось правомерным последствием сделки. Скажем, уплаченная досрочно сумма денег не могла быть затребована обратно на том основании, что договор еще не вступил в силу, как это произошло бы в случае с отлагательным условием.

3. Условия действительности договора

Действительным, т.е. способным иметь юридические последствия, создающим обязательства, договор считался при наличии следующих условий:

  1. Согласная воля сторон, выраженная вовне. Обоюдное желание сторон прийти к соглашению должно быть выражено таким образом, чтобы их согласие приобрело характер юридического факта. При этом одна из сторон делает предложение (оферту), другая это предложение принимает (совершает акцепт). Как правило, волеизъявление требовало личного участиясторон; лишь достаточно поздно, уже в классический период, было разрешено заключать некоторые контракты, например, договор займа, через представителя [3]. Формы выражения воли зависели от вида контракта. Для вербальных, литтеральных и реальных договоров определенная форма была предписана правом. Например, при договоре ссуды, который относился к реальным контрактам, никакое словесное или даже письменное соглашение не создавало обязательств до тех пор, пока стороны не выражали свою волю путем передачи и принятия вещи. При заключении консенсуальных контрактов подобной определенной формы не требовалось, и согласие сторон могло выражаться разными способами – словесным, письменным, даже утвердительным жестом (кивком головы). В известных случаях о наличии акцепта можно было судить по тому, какие действия предприняты в ответ на предложение. К примеру, один торговец предлагает другому вступить в товарищество и вложить деньги в выгодное предприятие. Тот не дает определенного ответа, но через некоторое время передает с посыльным требуемую сумму. Сам этот факт свидетельствует о согласии лучше всяких слов. Подобные действия назывались конклюдентными [4]. Без совершения таких действий простое молчание в ответ на оферту не считалось определенным знаком согласия. Лишь в некоторых случаях отсутствие возражений означало юридически значимое выражение воли. В частности, если срок найма квартиры истек, а хозяин не требует, чтобы квартиросъемщик вывозил свои вещи, тем самым выражено молчаливое согласие сторон продлить контракт. Молчание принималось за одобрение также при совершении сделки с помощью древнего обряда манципации.
  2. Законность содержания договора. Недействительным будет считаться договор, нарушающий нормы права (например, о продаже вещи, изъятой из оборота) или противоречащий общепринятой морали (как договор о сводничестве или о разделе наследства еще живого человека).
  3. 3. Определенность содержания и возможность исполнения обязательства. С одной стороны, договор должен содержать определенное указание на то, что следует «дать, сделать, предоставить». Обязательство могло быть индивидуально определенным или родовым, простым или альтернативным, но в любом случае совершенно неопределенное содержание договора делало его недействительным. Так, обязательство «предоставить что-нибудь», «уплатить, сколько хочешь» не могло всерьез рассматриваться в суде. С другой стороны, конкретное, но заведомо неисполнимое обязательство («достать пальцем до неба», «вычерпать море» и т.д.) также лишало договор юридической силы. Как говорили римские юристы, «impossibilium nulla est obligatio», т.е. не существует обязательства, предмет которого невозможен. Если же действие, составляющее предмет обязательства, становилось невозможным уже после заключения договора, то последствия определялись тем, имелась ли в этом вина должника. Отсутствие вины вело к освобождению должника от обязательства, но в тех случаях, когда он нес ответственность за то, что погибла или пропала индивидуально определенная вещь, передача которой была предметом обязательства, или за то, что стало невозможным какое-то действие, старое обязательство заменялось новым: возместить кредитору ущерб.
  4. Недействительным признавался договор, заключенный вследствие заблуждения или обмана. Под заблуждением (error) подразумевается ошибочное представление одной из сторон (или обеих сторон) о каком-либо факте, существенном для заключении сделки [5]. Ошибка могла касаться самой сущности договора (error in negotio): одна сторона полагает, что вещь передана в дар, а другая считает, что в ссуду; тем самым договор не состоялся ввиду недоразумения. При заключении некоторых договоров существенное значение имело представление о личных качествах партнера. Ошибка в личности (error in persona) являлась достаточным основанием для того, чтобы оспорить, к примеру, договор найма услуг или подряда, если оказывалось, что партнер не обладает необходимыми для исполнения контракта качествами. Впрочем, ошибка в личности могла быть и следствием простой путаницы: ты просил деньги взаймы у Тиция и у меня; тебе принесли деньги от меня, а ты подумал, что от Тиция, стало быть, сделка между нами не состоялась (D. 12. 1. 32). Наконец, заблуждение могло относиться к предмету договора (error in re или error in corpore). «Если ты обязался передать мне раба, причем я имел в виду одного, а ты другого, то сделка не заключена» (D. 45. 1. 137). Тот же вывод можно сделать в том случае, если стороны договорились о продаже дома или земельного участка, но по-разному представляли себе, какой именно из нескольких домов или участков продается. Тем не менее, ошибка в предмете давала основание для признания договора недействительным только тогда, когда речь шла о сущности предмета, а не о его названии: «ошибочное описание предмета вреда не приносит» (D. 35. 1. 33) [6].

Во всех перечисленных случаях речь шла о добросовестном, невольном заблуждении, в котором нет вины ни той, ни другой стороны. Ошибка, допущенная по вине заблуждавшейся стороны, не давала этой стороне возможности оспорить действительность договора. Зато сделка, заключенная вследствие того, что одна сторона сознательно, намеренно ввела в заблуждение другую, хотя и считалась состоявшейся, но могла быть лишена юридической силы по решению суда.

Начиная с I в. до н.э., преторы стали предоставлять потерпевшему от таких действий т.н. «иск об обмане» (actio de dolo). Условия, позволявшие использовать этот иск, были следующими: (1) с момента совершения сделки прошло не более года, (2) данный договор нельзя оспорить ни на каком другом основании, (3) в действиях ответчика можно усмотреть умышленный обман (dolus malus). Если истец доказывал свою правоту, то ответчику предоставлялся выбор: либо добровольно восстановить первоначальное положение (т.е. то, которое существовало до заключения сделки), например, вернуть деньги или вещь истцу, либо полностью возместить понесенный истцом ущерб.

Неизбежным следствием такого решения суда являлось признание ответчика лицом бесчестным (infamia), что влекло за собой не только позор, но и определенные ограничения в правах. Была предусмотрена и обратная ситуация: пострадавший от обмана должник отказывается выполнять обязательство, а обманщик-кредитор предъявляет ему иск. На этот случай существовала специальная оговорка – exceptio doli, которую претор включал в исковую формулу. Это «возражение со ссылкой на обман» гласило, что иск подлежит удовлетворению, «если в данном деле ничего не совершено и не совершается обманом со стороны истца». Если такое возражение подтверждалось доказательствами в суде, требования истца отвергались.

  1. Договор должен быть заключен добровольно, без влияния насилия или угрозы. Насилие (vis) представляло собой противоправное физическое воздействие на партнера с целью принудить его к совершению сделки, на которую тот иначе не согласился бы. Заключенный таким путем договор не считался действительным, а сам факт насилия должен был повлечь за собой деликтную ответственность. От прямого насилия отличалась угроза, запугивание (metus). Лицо, которое согласилось на сделку под давлением угроз, было вправе оспорить договор, но должно было доказать, что действие, совершением которого ему угрожали, являлось: (1) противоправным, (2) представляющим собой большое зло для потерпевшего или членов его семьи, (3) реально осуществимым. Если угроза не содержала в себе таких признаков, договор следовало выполнять, как, например, в том случае, когда подвластный сын согласился на сделку вследствие угрозы отца лишить его наследства: по словам Цельза, он добровольно сделал свой выбор (D. 23. 2. 22). Сделка, совершенная под воздействием угроз, соответствующих перечисленным признакам, могла быть лишена юридической силы либо распоряжением претора о возврате к первоначальному положению (restitutio in integrum), либо положительным решением суда по «иску об угрозе» (actio quod metus causa), либо, напротив, отказом в удовлетворении иска, если истец настаивал на исполнении договора, а ответчик выдвигал «возражение со ссылкой на угрозу» (exceptio metus). В любом случае сделка признавалась недействительной, а выигрыш судебной тяжбы по «иску об угрозе» (который также предъявлялся по поводу прямого насилия), кроме того, обязывал ответчика возместить ущерб, понесенный истцом, в четырехкратном размере.

[1]  Сделка, выражающая волю одной стороны, например, завещание, также могла создавать обязательства, но договором не являлась.

[2]  От греческого слова synallagma – «обмен».

[3]  Подвластные лица и рабы представителями не являлись. Когда они заключали сделку от имени домовладыки, тот приобретал все вытекающие из договора права, но во многих случаях мог игнорировать обязанности на том основании, что не изъявил свою волю лично.

[4]  От глагола concludo – «заключать». Совершение таких действий позволяет заключить, что согласие достигнуто.

[5]  Мелкая, несущественная ошибка, либо такое заблуждение, которое не имело прямого отношения к содержанию договора, не лишали договор правовых последствий: «de minimis non curat praetor» (судью не заботят мелочи).

[6]  Среди классических юристов не было единого мнения относительно того, следует ли считать ошибкой в предмете неверное представление сторон о свойствах вещи. Действительна ли сделка о продаже кольца, если покупатель полагал, что оно золотое, а кольцо оказалось медным? Марцелл и Павел утверждали, что такая сделка состоялась, ибо обе стороны имели в виду один и тот же предмет, однако, добавляет Павел, покупатель может заподозрить продавца в обмане и предъявить соответствующий иск (D. 18. 1. 9; 45. 1. 22). Ульпиан, напротив, не признавал действительным подобный договор, поскольку налицо заблуждение насчет «материи», из которой вещь сделана (D. 18. 1. 14). То же разногласие возникло и в отношении другого казуса: стороны полагали, что проданная вещь золотая, а она оказалась всего лишь позолоченной; одни юристы признавали такую сделку состоявшейся, другие – нет (D. 18. 1. 14; 18. 1. 45).


Post Views:
684

Рим­ский термин «контракт» (contractus) — синоним русского «до­говор». В основе всякого договора лежит соглашение. Назва­ние «соглашение» является до такой степени общим, что, как метко замечает Педий, «нет никакого договора, который не содержал бы в себе соглашения»[106][6]. Следовательно, обязательства из договоров, в отличие от обязательств из деликтов, возникают из правомерных юридических фактов (действий). Эти правомерные действия имеют своей целью установление, изменение либо прекращение прав и обязаннос­тей и образуют, употребляя современную лексику, сделки,в которых выражается воля заключивших их лиц. Близким к понятию сделки является римское выражение negotium contrahere.

Не всякая сделка является договором, но лишь такая, в которой выражена воля двух сторон(например, в договоре купли-продажи — продавца и покупателя). Такая сделка называется двухсторонней, или договором. Если же в сделке выражена воля одного лица (например, в завещании выража­ется воля одного завещателя), то она называется односторон­ней.

Следует также иметь в виду, что не всякий договор направлен к установлению обязательства. Договор порождает обязательственное отношение лишь тогда, когда он возлагает на соответствующую сторону обязанность совершения оп­ределенного действия(либо воздержания от действия). Не устанавливает поэтому обязательства договор о передаче права собственности, ибо, как говорил Павел: «Сущность обязательства не в том состоит, чтобы сделать какой-нибудь предмет нашим…».

Римляне различали такие обязательст­венные договоры, как:

n вербальные (verbus);

n литеральные (litteris);

n реальные (re);

n консенуальные (consensus).

Обязывающая сила вербальногоконтракта состоит в произнесении определенных слов (verbum — слово), литерального(littera — буква) — в письменной форме, в которую облечено соглашение. Характерной чертой этих древнейших контрактов была громоздкая процедура их заключения, при которой господство формы вело к ничтожности соглашения даже при пропуске слова или изменении порядка слов. С другой стороны, контракт считался действительным при соблюдении формы, хотя и с пороками соглашения, достигнутого, например, под влиянием обмана, насилия или угрозы.

Потребности экономического развития привели к не­обходимости разработки новых типов контрактов. В начале классического периода появляются реальные и консенсуальные контракты, преодолевшие недостатки предшествующих древнейших контрактов.

Реальныйконтракт считается действительным с момента передачи контрагенту вещи (res), осуществленной на основании соглашения.

Консенсуальныйконтракт возникает с момента соглашения (consensus). Таким образом, если три другие типа контрактов, кроме соглашения, нуждаются еще и в определенных действиях (произнесение слов, письменная форма, передачи вещи), то для возникновения консенсуального контракта необходимо лишь одно — соглашение, которое и является условием его действительности. Гай так и классифицировал обязательства из контрактов: «Таких обязательств четыре вида: ибо обязательство возникает или посредством передачи вещи, или путем произнесения слов, или на письме, или вследствие самого соглашения»[107][7].

Рассмотрим эти виды несколько подробнее.

Вербальные контракты.Древнейшим видом вербального контракта была священная клятва должника (sponsio). При такой клятве кредитор задавал вопрос: «Обещаешь вернуть долг?», а кредитор отвечал: «Даю»). Распространялся только на римских граждан, а нарушивший клятву защищал себя перед жрецами.

Позже появилась стипуляция (stipulatio), которая распространялась и на иностранных граждан и тоже приобретала действительность с произнесением контрагентами определенных фраз. Отличие состоит в том, что последняя не носит религиозного характера. Кредитор (stipulator) спрашивал: «Обещаешь дать сто сестерциев?» И ес­ли должник (promissor) тут же отвечал: «Обещаю», договор возникал с этого момента. Отсюда следует, что стипуляция возможна между присутствующими и невозможна между глухими и немыми. «Кредитор должен слышать слова должника и, обратно, должник — слова кредитора»[108][8].

Со времени появления письменных актов стипуляция практически стала допускаться и между отсутствующими. При этом незыблемость правила о присут­ствии сторон при совершении стипуляции сохранялась, но если в документе имелось соответствующее указание, оно служило свидетельством их присутствия в месте составления стипуля­ции. Являясь односторонним договором, стипуляция предо­ставляет право только кредитору, обязанность — только должнику.

Стипуляция — абстрактный договор, в котором основание (causa) ясно не выражено. В отличие от каузальных до­говоров, действительность стипуляции зависит не от ос­нования, а от соблюдения установленной формы. Тем не менее, действие стипуляции сторонами могло быть поставлено в связь с достижением той или иной хозяй­ственной цели посредством включения в нее соответству­ющего условия: «Если твоя дочь выйдет за меня замуж, обещаешь ли дать такую-то сумму в качестве приданого за ней?».

Стипуляция явилась предшественницей современного век­селя, так что ее перспективное значение вышло за исторические рамки Римского государства, в котором она служила разнооб­разным целям. Простота и абстрактный характер стипуляции были весьма удобными для облечения в ее форму самых различных обязательственных отношений, а также прекраще­ния последних признанием нового обязательства посредством стипуляции (новация). Возможность вложить в стипуляцию любое содержание сделало ее в классическую эпоху основной формой оборота.

Кроме стипуляции, отдельными формами вербального контракта были: обещание предоставить приданое намерева­ющемуся вступить в брак мужчине, которое могло исходить от невесты, ее восходящих родственников или должников, а так­же клятвенное обещание вольноотпущенника своему патрону об исполнении лежащей на нем моральной обязанности преданности и предоставлении вытекающих из нее всевозможных услуг.

Литеральные контракты.По обычаю, воспринятому из Греции, в римских семьях вели хозяйственные книги, в ко­торые записывали все издержки и поступления, приход и рас­ход. Записи контрагентов, конечно же, должны были соответ­ствовать, т. е. доход одного соответствовать приходу другого. Подобные записи не порождали обязательств, но лишь свиде­тельствовали о движении товаров или денег во исполнение заключенных договоров. По завершении определенной опера­ции с товарами или известного ее этапа, контрагенты под­водили итоги, и вот эти итоговые записи и представляли собой литтеральные контракты, порождавшие соответствующие обя­зательства.

В дальнейшем эти контракты стали долговыми документами, среди которых различают:

синграфы (греч. «письменный документ») – своеобразный вексель. Например: «Тиберий должен Титусу 100». Его подписывали стороны и свидетели;

хирографы (греч. «собственноручная подпись») – долговое обязательство, не требовавшее свидетелей («Я, Тиберий, должен Титусу 100»).

Литтеральные контракты принадлежали к цивиль­ному праву и могли заключаться лишь римлянами. Эти кон­тракты — абстрактные, т. е. они не связаны с каким-либо основанием (как и вербальные).

Реальные контрактыпорождают обязательство не одним соглашением, но и передачей (traditio) вещи. Поскольку эти контракты неформальные, обязательство, из них вытекающее, опирается не на форму, а на основание (каузу), т.е. они не могут быть абстрактными, и неосуществление каузы привели к их недействительности.

К реальным контрактам относятся:

1. Заем(mutuum) — договор, в соответствии с которым деньги или иные вещи, определенные родовыми признаками, переходящие от заимодавца в собственность заемщика, должны быть возвращены по истечении указанного в договоре срока или по востребованию в том же количестве и того же качества. Следовательно, предметом договора займа могут быть лишь заменимые вещи.

Заем есть односторонний до­говор: заимодавец имеет право требовать возврата вещей, на заемщике лежит соответствующая обязанность.

Заем мыслится как беспроцентный договор, но уплата процентов с занятой суммы в жизни применялась широко. Для этой цели, наряду с реальным договором займа, дополнительно заключалось стипуляционное (вербальное) соглашение о процентах. Процентный заем мог быть заклю­чен и посредством одной стипуляции, обнимавшей как основной (капитальный) долг, так и проценты. В классичес­ком праве процентная ставка не могла превышать 12% го­довых, а при Юстиниане — 6%. Не допускалось начисление процентов на проценты под страхом штрафа и инфамии.

2. Ссуда(commodatum) — договор о предоставлении имущества в безвозмездное пользование. Субъекты до­говора — коммодант (ссудодатель) и коммодотарий (ссудо­получатель). Право собственности на переданное имущество сохраняется за коммодантом, коммодотарий, являясь лишь детектором (держателем), пользуется имуществом безвозмез­дно и возвращает его собственнику со всеми приращениями и плодами с истечением указанного в договоре срока. Если срок в договоре не обозначен и имущество подлежит воз­врату по требованию передавшего его контрагента, то перед нами не ссуда, а иной договор — прекарий,относящийся к безымянным контрактам. Если же имущество передано в пользование на возмездной основе, налицо договор имуще­ственного найма, входящий в группу консенсуальных кон­трактов.

Предметом ссуды могут быть лишь индивидуально-опре­деленные вещи, незаменимые и непотребляемые, т. е. сохраня­ющие свою субстанцию, несмотря на пользование ими.

Поскольку договор ссуды заключается в интересах ссудо­принимателя, он обязан пользоваться вещью в соответствии с ее хозяйственным назначением, проявляя заботливость хорошего хозяина. Поэтому на ссудопринимателя возлагается строгая ответственность за сохранность вещи: он отвечает не только за умысел, но и за грубую легкую небрежность. Только случайно возникший вред освобождает его от ответственнос­ти, ибо риск случайной гибели вещи остается на ссудодателе как собственнике вещи.

Ссуда не является строго односторонним договором, как договор займа. Основная обязанность ссудопринимателя — возврат вещи в срок и в надлежащем состоянии, у ссудода­теля — соответствующее право. Обязанность ссудодателя воз­местить убытки возникает в том случае, если он предоставил вещь с пороками (зная о них, т. е. при наличии его вины), и она причинила вред ссудопринимателю.

Такой вещью, к примеру, может быть больное животное, заразившее скот ссудоприни­мателя. «Благодеяние, любезность, которые содержатся в до­говоре ссуды, — пишет Павел, — должны дать поддержку, помощь тому, кому ссуда предоставляется, а не должны его обманывать, вводить в убытки»[109][9].

3. Хранение или поклажа(depositium) — договор, по которому одна сторона (деподент, поклажедатель) передает другой стороне (депозитарию, поклажепринимателю) вещь для безвозмездно­го хранения в течение определенного срока или до востребова­ния.

Депозитарий, являясь держателем вещи, полученной на хранение, не вправе пользоваться ею. В противном случае его действия квалифицируются как кража. Деподент может быть и не собственником отдаваемой на хранение вещи. Марцелл считал, что деподентом мог быть и вор, передавший краденые вещи на хранение. Поскольку речь идет о воз­вращении депозитарием той же самой вещи, она определяется не родовыми, а индивидуальными признаками. Впрочем, до­пускался договор хранения родовых вещей, но это был уже особый вид договора, и назывался он иначе — иррегулярное хранение. При таком договоре возврату подлежали не те же самые вещи, а такое же количество одно­родных вещей того же качества.

В отличие от договора ссуды, безвозмездность в договоре хранения служит интересом дающего (деподента), поэтому депозитарий отвечает за умысел и грубую неосторожность и не отвечает за легкую вину, т. е. он не обязан проявлять особо внимательное, тщательное отношение к ве­щи, но вместе с тем — не менее заботливое, чем к своей собственной.

Принудительному исполнению обязанности депозитария возвращения вещи служил «прямой иск из хранения». Депозитарий, уклонившийся от возврата ве­щи, подвергался инфамии (бесчестию). С другой стороны, ущерб или расходы, причиненные депозитарию хранением, подлежали возмещению деподентом.

Особую разновидность договора составляет хранение при чрезвычайных обстоятельствах — пожаре, землетрясении и т. п. Это — вынужденное хранение, при котором поклажеприниматель за причиненный ущерб покла-жедателю отвечал в двойном размере. Повышенная ответ­ственность депозитария в источниках объясняется тем, что при возникновении договора хранения в нормальных условиях деподент свободно выбирает контрагента и в случае неудачно­го выбора в известной степени должен винить себя. В экс­тремальных ситуациях деподент лишен возможности свобод­ного выбора контрагента, и поэтому его нельзя обвинить в легкомыслии или незнании людей. Тем тяжелее вина депозитария, игнорирующего обстоятельства крайней необ­ходимости и не возвращающего вещь, отданную ему на хранение.

Консенсуальные контрактыпротивопоставляют­ся формальным, а также реальным контрактам в том смыс­ле, что для их действительности не требуется совершения каких-либо формальных актов или передачи вещи: они ос­нованы на одном только соглашении. К консенсуальным кон­трактам относятся: купля-продажа, наем, поручение, товари­щество.

1. Купля-продажа(emptio-venditio) – договор, по которому одна сторона, покупатель (emptor), приобретает право требо­вания к другой стороне, продавцу (venditor), о предоставлении ей вещи, товара за известную денежную цену (premium). С момента соглашения покупатель имеет право требовать товар, а продавец — обозначенную денежную цену. «Договор купли-продажи считается заключенным, когда договорились о цене, хотя бы цена и не была еще уплачена»[110][10].

Договор купли-продажи по своей хозяйственной цели направлен на то, чтобы сделать покупателя собственником вещи. Тем не менее, классическое римское право непосред­ственно не связывает с договором купли-продажи такой цели.

Непосредственным правовым результатом договора является обязательный момент — принятие на себя продавцом обязательства о предоставлении покупателю прочного обладания вещью. От этого момента отделяется другой — фактическая передача вещи покупателю, с которым связано приобретение им права собственности. Суть указанного разделения обязательственного и вещно-правового моментов состоит в том, что именно обязательственным моментом фиксируется действительность договора купли-продажи и вытекающие отсюда возможные требования сторон, в том числе — о передаче вещи и об уплате цены.

Товаром могут быть вещи, не изъятые из оборота, как телесные, так и нетелесные (например, право на на­следство), как реально существующие, так и ожидаемые (например, будущий урожай). В последнем случае договор совершается под отлагательным условием. Вещи, являющиеся предметом договора купли-продажи, индивидуализируются сторонами и приобретают предметное обозначение мерой, весом или числом. Родовая вещь «должна быть отделена от того количества, к которому она принадлежала до продажи, заключена в определенную тару, объем. До этого отделения купли-продажи нет. «Батон хлеба, который (в магазине) вы взяли в руки, уже отделен от массы…» (3. М. Черниловский).

Цена выражается в деньгах (что отличает куплю-продажу от мены, ибо в последней не различаются продавец и покупа­тель, товар и цена), она должна быть определенной, реальной и справедливой. Признавалось допустимым определение цены третьим лицом. Реальность цены способствовала соблюдению установленных форм отчуждения имущества и исключала да­рение под видом продажи. При продаже вещи дешевле поло­вины действительной стоимости продавец мог потребовать реституции, если покупатель не доплатил разницу до справед­ливой цены.

Купля-продажа могла быть облечена в определенную фор­му — в форму стипуляции или письменную форму. В таких случаях она приобретала действительность со времени соблю­дения соответствующей формы.

Стороны также могли договариваться о задатке (arra), тогда договор купли-продажи считался заключенным с момен­та уплаты задатка.

Обязанность покупателя уплаты цены обеспечивалась предоставленным продавцу иском по поводу проданного. Если в договоре отсутствовало указание о сроке уплаты, предполагалась встречность исполнения: уплата денег и передача товара. С развитием торговли все большее значение приобретает купля-продажа в кредит, при которой время заключения и время исполнения договора не совпада­ют.

Обязанности продавца, основанные как на обязатель­ственном, так и на вещно-правовом характере купли-про­дажи, обеспечивались предоставленным покупателю иском по поводу купленного и состояли из ряда действий.

Во-первых, продавец обязывался передать покупателю то­вар. В случае неисполнения этой обязанности вещь изымалась в принудительном порядке.

Во-вторых, продавец должен обеспечить сохранность вещи до ее передачи. При этом его ответственность определялась в соответствии с абстрактным критерием, и он отвечал даже за легкую неосторожность. Тем не менее, риск случайной гибели вещи нес покупатель, т. е. если вещь погибала по случайной причине (без вины продавца и покупателя). Это значит, что покупатель обязан уплатить цену (а если уплатил, то не может требовать ее возвращения), несмотря на то, что продавец вследствие казуса не может предоставить товар. Но все ос­тавшееся от товара (вещи) принадлежало покупателю. «Как только заключена купля-продажа, риск гибели проданной ве­щи переходит на покупателя, хотя бы к этому времени вещь и не была фактически передана покупателю. Таким образом, если проданный раб умрет или потерпит какое-нибудь повреж­дение, или сгорит проданный дом, весь или в части, — ущерб от этого ложится на покупателя, которому необходимо оп­латить покупную цену, хотя бы он и не получил купленной вещи. Продавец не несет ответственности за то, что случится помимо его умысла или небрежности»[111][11]. Данное правило основано на том, что действительность договора купли-продажи фиксируется, как указы­валось, обязательственным моментом.

В-третьих, продавец гарантирует отсутствие недостатков в товаре Цивильное право исходило из принципа ответствен­ности лишь за то, что было прямо обещано, т. е. достаточно было предоставить товар с такими качествами, какие были прямо обещаны. Например, продавец утверждал, что прода­ваемый раб — искусный мастер, а в действительности таковым он не был. В данном случае продавец несет ответственность, ибо он не предоставил обещанного. Тем не менее, рассуждает Гай, если продавец обещал, что продаваемый раб — трудолюбивый, го нельзя требовать, чтобы он работал дни и ночи, или если продавец заверил, что раб отличается серьезностью, то нельзя требо­вать серьезности, как от философа. Таким об­разом, следует разграничивать серьезные заявления, ведущие к установлению ответственности, и простое расхваливание товара, с которым нельзя связывать установление ответствен­ности продавца.

По цивильному праву продавец также отвечает за намерен­ное умолчание о недостатках товара, т. е. когда в его действиях можно усмотреть dolus. Римская казуистика иллюстрирует возможные ситуации. Покупатель слепой, а продавец ничего не говорит о недостатках: последний отвечает за недостатки проданной вещи; если продается слепой раб, покупатель должен это видеть, и если он все-таки раба покупает, ему не дается иска к продавцу.

В эдиктах курульных эдилов, рассматривавших споры из рыночных отношений, были закреплены правила, устанав­ливавшие ответственность продавца за скрытые недостатки товара, которые невозможно обнаружить и при внимательном его осмотре, и о существовании которых продавец не знал. Такая ответственность обеспечивалась двумя исками: одним из них стороны возвращались в первона­чальное положение (реституция), другой был направлен на уменьшение покупной цены.

Ульпиан так комментирует приведенное правило: покупателю от того не легче, продает ли ему продавец вещь с недостат­ками в виду собственного неведения или обманным образом.

В-четвертых, продавец обязан защитить покупателя от эвикции. Эвикция (отсуждение) — существенный вещно-правовой элемент договора купли-продажи. Если третье лицо, ссы­лаясь на свое право относительно проданной и переданной покупателю вещи, начнет процесс по отчуждению ее, продавец по извещению покупателя обязан вступить в процесс с целью ограждения последнего от эвикции. Продавец не отвечает за эвикцию, если он не был извещен покупателем о начале судебного спора и если покупатель еще при заключении договора знал, что вещь у него может быть истребована третьим лицом.

При заключении договора можно было согласиться о рес­титуции, в соответствии с которой в пределах обусловленного. срока стороны возвращались в первоначальное положение в связи с тем, что продавец нашел более выгодного покупателя или потому, что последнего чем-то не устраивала приобретенная вещь.

2. Наем(locatio — conductio) может быть трех видов: наем вещи (locatio rei), наем услуг (locatio — conductio operarum) наем работы или подряд (locatio — conductio operis или operis faciendi).

Общий признак первых двух видов найма — пользование известным объектом. Применительно к ним наем конструиру­ется как договор, в котором наймодатель (locator) обязывается к передаче какой-либо вещи в пользование или к предоставле­нию известной услуги, а наниматель (conductor) принимает на себя обязательство оплатить пользование вещью или оказан­ную услугу.

Предметом наймамогут быть вещидвижимые и недвижи­мые (но из первых — лишь непотребляемые), а также не только телесные, но и нетелесные вещи (например, узуфрукт). Возможная сдача внаймы чужой вещи, если при этом обес­печено беспрепятственное пользование ею. Договор найма не возникает, если соглашение не предусматривает определен­ного вознаграждения, которое не должно зависеть от усмотре­ния одной из сторон, не должно быть мнимым и должно выражаться в деньгах, кроме случаев сдачи внаем пахотных участков, когда наемная плата может устанавливаться в виде доли урожая. Если в договоре не указан срок пользования вещью, он может быть прекращен в любое время по заявле­нию одной из сторон.

Наймодатель нес ответственность за своевременность пре­доставления вещи и соответствующее договору пользование ею. Он обязан поддерживать вещь в годном для пользования состоянии и при необходимости производить ремонт. Ответ­ственность наймодателя наступала при любой степени вины, не исключая легкой неосторожности, определяемой в соответ­ствии с абстрактным критерием. Возмещение убытков, возник­ших у нанимателя, обеспечивалось иском по поводу нанятого. Риск случайной гибели вещи, отданной внаем, лежал на наймодателе.

Обязанности нанимателя, состоявшие в уплате наемной платы и обеспечении сохранности полученной в пользование вещи, а также в возвращении ее в обусловленное время наймодателю, обеспечивались иском по поводу сданного внаем.

Наем прекращался в случае гибели вещи, окончания срока пользования, по одностороннему заявлению наймодателя (на­пример, при небрежном пользовании вещью) или нанимателя (например, при обнаружении порока в вещи, исключавшего возможность пользования ею).

Характерная черта договора найма услуг— пользование за плату физическим трудом нанявшегося, который лично, без замены себя другим лицом, обязан исполнить предусмотрен­ные договором услуги, не требующие специальных знаний. Это — личный наем, трансформировавшийся со временем в наем рабочей силы. Оплата устанавливалась либо сдель­ная — по выполнении услуг, либо повременная — за опреде­ленную единицу времени.

Труд лиц свободных профессий (поэтов, художников и т. п.) не мог быть предметом договора найма услуг, ибо считалось, что оплата их труда унижает достоинство человека. Поэтому в таких случаях прибегали к почетному вознаграждению — го­норару (honorarium), ныне применяющемуся к оплате труда определенных видов.

Договор подрядаимеет свое специфическое содержание, заключающееся в необходимости достижения обусловленного соглашением законченного результата(opus), но не просто в выполнении какой-либо работы. По словам Лабеона, подряд «означает такую работу, которую греки обозначают термином «законченный труд», в противоположность «рабо­те», т. е. некоторый окончательный результат работы»[112][12].

О подряде можно говорить лишь тогда, когда подрядчик работает с материалом заказчика (полностью или в части). В противном случае налицо купля-продажа. Критерием здесь служит соображение о том, кому принадлежит более сущест­венное. «…Если мы хотим заказать для себя какую-либо вещь, например, статую, сосуд или платье, так, что мы не даем мастеру ничего, кроме денег, то это — договор купли: не может быть договора найма в тех случаях, когда тот, для кого выполняется работа, не предоставляет самого материала. Иное дело, если я даю участок, чтобы другое лицо построило на нем дом: здесь самое существенное идет от меня»[113][13].

Подрядчик вправе пользоваться услугами третьих лиц, за вину которых он отвечает как за свою собственную. Следовательно, для установления ответственности подрядчика дос­таточно либо его личной вины, либо вины тех лиц, помощью которых он пользовался. Причем подрядчик отвечал за любую вину, включая легкую, устанавливаемую по абстрактному мерилу.

До сдачи работы риск случайной гибели или порчи вещи лежит на подрядчике, после сдачи — на заказчике, но подрядчик не отвечал за последствия непреодолимой силы (vis major).

На основе договора подряда регулировались и отношения морской перевозки. В данной связи перспективно значитель­ным был родосский закон о выброшенном, соответствующие правила которого, воспринятые римлянами из греческого права, явились предтечей современного понятия общей аварии в морском праве. Нормы родосского закона устанавливали, что если для снятия судна с мели выбрасыва­ется часть груза, убытки распределяются между судо-и грузовладельцем пропорционально стоимости судна и груза.

3. Поручение (mandatum) — договор, по которому одно лицо, поверенный безвозмездно совер­шает какое-либо определенное действие по поручению другого лица, доверителя. Время возникновения института поручения датируется первым упоминанием иска из поручения в последней четверти II в. до н. э.

Существенная черта договора — его безвозмездность: «до­говор поручения, если он не безвозмездный, ничтожен». Тем не менее, пове­ренный мог быть вознагражден гонораром, а к концу клас­сического периода возможным стало истребование вознагра­ждения по иску поверенного, причем размер вознаграждения определял магистрат.

Действия, совершаемые поверенным, могут быть различно­го характера, лишь бы эти действия не оплачивались, не противоречили праву и добрым нравам: заключение сделок, ведение судебного процесса, различные услуги (например, починка платья, получение груза в морском порту, управление наследством). Действия должны также представлять интерес, но не обязательно только для доверителя. Это может быть комбинация интересов пос­леднего, поверенного или третьего лица (например, «поручаю тебе купить для меня участок земли — в интересах доверителя; поручаю тебе дать под проценты лицу, которое должно дать мне взаймы, — в общем интересе доверителя и поверенного; поручаю тебе дать взаймы под проценты Тицию — в общем интересе поверенного и третьего лица»).

Поверенный не должен уклоняться от содержания поруче­ния, он отвечает перед доверителем даже за легкую неосто­рожность и по окончании договора обязан представить отчет в своих действиях. Расходы, связанные с исполнением поруче­ния, нес доверитель. При уклонении его от компенсации рас­ходов поверенный мог предъявить обратный иск из поручения.

4. Товарищество(societas) — договор, в соответствии с ко­торым двое или несколько лиц объединяют имущественный вклады или личную деятельность (или то и другое) для осу­ществления не противоречащей праву и нравственности общей хозяйственной цели. «Не может быть товарищества для дос­тижения нечестных целей».

Товарищество возникло из традиционной общности иму­щества в римской семье, именующейся в силу этого консорци­умом, и в частности, из соглашений между братьями после смерти их отца не разделяться и продолжать вести хозяйство сообща. «Некогда, в случае смерти отца семейства, между его наследниками устанавливалось некое товарищество, одновре­менно и законное, и естественное, которое называлось товари­ществом неразделенных наследников, т. е. неразделенных соб­ственников…».

Римскому праву известно четыре вида товарищества:

1) товарищество всех имуществ,возникавшее в отношениях членов семьи, стремившихся сохранить семейную общность, включавшее в себя как реальное имущество, так и будущие приобретения;

2) доходное товарищество,объединявшее определенные части имущества его членов — вклады, а также будущие приоб­ретения, возникшие из соответствующей деятельности товари­щей;

3) товарищество какого-нибудь дела— форма совместной деятельности конкретного вида (например, организации доставки грузов), при которой объединялось имущество, необ­ходимое для этой цели, а также получаемое при ее осуществле­нии;

4) товарищество одной вещи или одного деласоздавалось, когда объектом совместной деятельности была единичная вещь (например, земля) либо единичные мероприятия (напри­мер, торговый рейс из одного города в другой).

Любой из перечисленных видов договоров включал в себя соглашение о вкладах, которые могли выражаться в деньгах, ином имуществе или услугах. Эти формы вкладов могли сочетаться. Вклады могли воплощаться и только в услугах: «нередко услуга лица имеет такое же значение, как и деньги». Как правило, вклады и доли участия товарищей в общем деле — равные, но могли быть и неравными, о чем указывалось в договоре.

Каждый из товарищей имел равные права и равные обязанности, т. е. каждый из них управлял общими делами товарищества (если это не было поручено одному из товари­щей), одинаково участвовал в распределении прибылей и в компенсации расходов. Товарищи могли согласиться о распределении доходов и расходов пропорционально размерам внесенных вкладов. Если такое соглашение отсутст­вовало, распределение доходов и расходов осуществлялось в равных долях.

Товарищ отвечал перед другими товарищами за любую степень вины, в том числе и за легкую небрежность. Но последняя в договоре товарищества определялась, исходя из конкретного критерия, т. е. товарищ должен проявлять в об­щих делах такую меру заботливости, какую он проявляет в собственных делах. Поэтому если товарищ относится к делу с такой же беззаботностью, с какой ведет собственные дела, он не несет ответственности. Гай объясняет такой масштаб ответ­ственности тем, что товарищи должны были знать, с кем они объединяются для общей хозяйственной цели.

Товарищество — совокупность лиц, но не юридическое лицо, поэтому каждый из товарищей вовне действовал от своего имени, приобретая права и становясь обязанным. Лишь после сдачи товарищем денег и ценностей в общую кассу, контрагенты могли предъявить иск к другим то­варищам.

Договор товарищества прекращался: со смертью одного из товарищей, если ос­тавшиеся участники договора не заключили нового; вслед­ствие достижения поставленной цели или невозможности ее достижения; односторонним отказом товарища от до­говора либо по воле всех участников товарищества; вслед­ствие разрозненных действий товарищей; по судебному решению.

Безымянные контракты(contractus innominati), поя­вившиеся в классический период, остались, как указывалось, за пределами сформировавшейся к тому времени классификации. Приведенная классификация, оформившаяся во II в., традиционно приобрела стабильный характер, ее содержание и границы оставались неизменными, несмотря на появление в дальнейшем новых типов договоров. Эти новые договоры средневековые юристы нарекли безымянными контрактами, и не потому, что они не имели названий, а потому, что выходили за рамки четырехчленной классификации контрактов, не воспринявшей позднее возник­шие договоры. Последние сами римляне противопоставляли их договорам, имевшим название.

Они возникали в тех случаях, когда одно лицо передавало другому в собственность какую-нибудь вещь с тем, чтобы другое лицо предоставило какую-нибудь другую вещь или совершило какое-нибудь действие. При этом соглашение приобретает юридическую силу, как только одна сторона выполнила свое обязательство.

Таким образом, из всех типов классифицированных кон­трактов безымянные ближе всего к реальным. Однако послед­ние отличаются от безымянных односторонней, несовершен­ной синаллагмой. Между тем безымянные контракты синаллагматичны вполне и во всех случаях, поскольку одна из сторон в них что-либо дает или делает другой с целью встреч­ного удовлетворения. Так что эти контракты не могли быть отнесены к классифицированным и в связи со своими характер­ными особенностями, кроме традиционной причины.

Разнообразные случаи взаимных предоставлений в Ко­дификации Юстиниана сводятся к четырем видам:

a) do ut des — я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты передал мне право собственности на другую вещь;

b) do ut facias — я передаю тебе право собственности на вещь с тем, чтобы ты совершил определенное действие;

c) facio ut des — я совершаю для тебя определенное действие с тем, чтобы ты передал мне право собственности на известную вещь;

d) facio ut facias — я совершаю для тебя определенное действие с тем, чтобы ты совершил для меня какое-то действие.

К числу безымянных контрактов, получивших конкретные обозначения, относятся, по крайней мере, два: мены (permutatio) и оценочный договор (aestimatum).

Пакты.По римским воззрениям, договором является не любое соглашение, а лишь такое, которое достигнуто с соблюдением определенной символики, определенных действий либо выра­женное в установленной словесной форме. Соглашения, за­ключенные в иных условиях, хотя и с определенной целью, контрактами (договорами) не считались и назывались пакта­ми,точнее — голыми пактами(pacta nuda). Они не были защищены исками и не создавали обязательств. Этот посту­лат, неукоснительно проводившийся в жизнь на начальных этапах римской истории, подвергся смягчающим коррективам, когда развивающаяся экономика стала испытывать необходи­мость в упрощенных формах товарооборота. Как следствие, появляется тип контрактов, условием действительности кото­рого является простое соглашение, не требующее никаких форм. Кроме того, некоторые пакты снабжаются исковой защитой и именуются «одетыми пактами», в отличие от «голых пактов», не имеющих такой защиты. Со временем формируются три группы юридически защищаемых пактов: присоединенные к договору, преторские, им­ператорские.

Договоры (а также пакты, снабженные юридической защитой) подразделяются на односторонние и двухсторонние. Критерием такого деления является наличие обязанностина одной или на двух сторонах. Так, в договоре займа обязан­ность лежит на заемщике, состоящая в возвращении в срок такой же денежной суммы или такого же количества вещей того же рода, какие были получены. Заимодавец никакой обязанности не несет, но управомочен требовать возврата вещей, составляющих предмет договора. Это — односторон­нийдоговор. А вот договор купли-продажи — двухсторонний,ибо обязанности в нем несут обе стороны — продавец, обязанный предоставить другой стороне в собственность вещь, и покупатель, обязанный уплатить продавцу определен­ную сумму.

В двухсторонних договорах взаимные обязанности не всег­да равноценны, не всегда эквивалентны. В принципе равно­значны обязанности сторон в договоре купли-продажи (ибо, как правило, цена соответствует товару). Двухсторонние до­говоры, в которых обязанности сторон эквивалентны, называ­ются синаллагматическими(греч. — обмен, меновое соглаше­ние). Безвозмездный договор ссуды также двухсторонний, но обязанности сторон в нем не равнозначны. Ссудополучатель обязан вернуть вещь в срок в целости и сохранности. Обязан­ность же ссудодателя случайна, не всегда имеет место, а воз­никает лишь в случае причинения вреда имуществу ссудополу­чателя предоставленной ему в ссуду вещью (например, пред­метом ссуды было больное животное, заразившее животных ссудополучателя).

Односторонние договоры (каковой была и стипуляция) соответствовали натурально-патриархальному хозяйству. След­ствие восходящих экономических отношений — договоры, аде­кватно опосредствующие встречные действия сторон. Не слу­чайно в классическую эпоху и позже преобладали синаллагматические договоры.

1.Понятие
договора в римском
праве

Договор можно определить
как соглашение воль двух субъектов или
групп субъектов (»договаривающиеся стороны»),
имеющий своей целью установить между
ними обязательственное отношение.

Понятие
договора, как правило,
определяется как 
дозволенное римским 
правом соглашение воль
двух или нескольких
лиц, направленное на
установление обязательства.

Определение договора
в римских юридических документах
не дается. но из определения отдельных
договоров можно установить, что всякий
договор предполагает прежде всего соглашение
двух сторон, с которым связываются юридические
последствия. Договоры поэтому надо отличать
от действий, в которых выражена воля одной
стороны (например, завещание). 
Договор, как одно из оснований обязательственных
отношений, имеет место только тогда, когда
воля сторон, вступающих в договор, направлена
на установление обязательственных отношений. 
В римском праве существовали договоры
строгого права и договоры, основанные
на доброй воле. В договорах строгого права
существовал культ буквального текста
договора. В договорах, основанных на доброй
воле, главную роль играло не формальное
толкование договора, а его смысл. 
Существовали три главных условия действительности
договоров: 1) согласная воля обеих сторон
к заключению договора; 2) законность содержания
договора; 3) способность лиц, заключающих
договор, вступать в договорные обязательства. 
Содержание договора должно быть достаточно
определенным. Не могли получить силы
обязательства, обладающие полностью
неопределенным содержанием. При всем
этом договорные обязательства в римском
праве делились на определенные и неопределенные.
При определенных обязательствах всегда
указывалось с полной ясностью и точностью
содержание обязательства. При неопределенных
обязательствах в договоре указывался
только критерий, с помощью которого можно
установить содержание обязательства. 
Основанием (каузой) договора являлась
ближайшая цель, ради которой договор
заключался. Более отдаленные цели для
заключения договора не имели значения.
Сделки, имеющие определенную цель, назывались
каузальными. Но бывали и такие сделки,
из которых не было видно, какая цель лежит
в их осно-вании. Такие сделки назывались
абстрактными. 
Процесс заключения договора в Риме различался
в зависимости от того, о каком договоре
идет речь. Заключение договора через
представителей рим-ское право обычно
не практиковало. Правда, бывали и исключения:
например, допускалось заключение договора
займа через представителя, да и то лишь
в позднейший период истории Рима. 
По способу своего заключения (и в связи
с этим по их юридической зна-чимости)
договоры делились на две большие группы:
пакты и контракты. 
Пактом называлось неформальное соглашение
не пользовавшееся иско-вой защитой. Контрактом
признавался договор, признанный цивильным
правом и снабженный исковой защитой.
Контракты, в свою очередь, делились на
сле-дующие основные виды: вербальные
контракты, литтеральные контракты, ре-альные
контракты и консенсуальные контракты.

2.
Классификация договоров

Литеральные
контракты.

Литеральным договором 
назывался контракт, который должен
был совершиться на письме (litteris
fit obligatio – обязательство возникает посредством
записи, письма). Древнереспубликанский
письменный контракт заключался посредством
записи в приходорасходные книги, которые
велись римскими гражданами.

Синграф и
хирограф

Это литеральные 
формы, заимствованные из Греции. Различие
между ними сводиться, видимо к тому,
что первый составлялся в двух
экземплярах, был подписан обеими сторонами 
и создавал обязательство сам 
по себе, т.е. обладал абстрактной 
действенностью.

Второй же представлял 
собой документ, составленный в одном 
экземпляре, подписан должником и 
передан кредитору, причем документ
этот имел чисто доказывающую функцию 
по отношению к независимому обязательству.

«Кроме того,
считается, что обязательство 
письменного типа возникает посредством 
хирографов и синграфов, то есть когда
кто-либо записал, что он должен или что
ему должно быть дано; постольку, конечно,
поскольку по этому делу не возникает
стипуляции…».
1

Синграфом
считался письменный документ, долговая
расписка. Они излагались в третьем лице
(«такой-то должен такому-то столько-то»).
Синграф составлялся в двух экземплярах,
излагался в третьем лице, в присутствии
пяти свидетелей, которые подписывали
его вслед за тем, от чьего имени он составлялся.

Этими договорами
пользовались в основном в результате
процентных займов, между римлянами 
и ростовщиками. Далее синграфы стали
мало употребляться и их сменили хирографы.

Хирограф— долговое
обязательство, которое составлялось
от первого лица и без свидетелей. Хирографы
излагались в первом лице и подписывались
только должником.

Литеральные контракты 
выходят и употребления к концу 
классической эпохи, когда они постепенно
слились с письменной стипуляцией.

Вербальные
контракты.

Вербальным договором 
назывался контракт, устанавливающий 
обязательство словами (verbis), т.е. договор,
получающий юридическую силу посредством
и с момента произнесения известных фраз.

Стипуляция (Stipulatio).1

Стипуляцией назывался
устный договор, заключаемый посредством
вопроса будущего кредитора (centum dare spondes?
– обещаешь дать?) и совпадающего с вопросом
ответа (spondeo – обещаю) со стороны лица,
соглашающегося быть должником по обязательству.

Формальные требования,
первоначально чрезвычайно строгие,
с течением времени были значительно 
ослаблены. Однако прочно сохранялись 
некоторые черты стипуляции как
устного контракта: присутствие договаривающихся
сторон в одном месте, устный вопрос кредитора
и такой же устный ответ должника, совпадающий
по смыслу с вопросом.

Обязательство,
возникшее из стипуляции, было обязательством
строгого права и потому подлежало буквальному
толкованию.

Стипуляционное
обязательство являлось односторонним,
т.е. одной стороне принадлежало только
право (не связанное с обязанностью), а
на другой стороне лежала только обязанность
(без сопровождающего её права).

Обязательство
из стипуляции имело абстрактный характер:
если необходимые требования относительно
порядка заключения стипуляции соблюдались,
то обязательство возникало независимо
от того, какое материальное основание
привело стороны к заключению договора,
какую хозяйственную цель они преследовали
и достигнута ли цель, имевшаяся в виду
сторонами.

Стипуляция допускала
присоединение или к кредитору, или к должнику
еще других лиц, притом либо в качестве
самостоятельных кредиторов или должников,
либо в качестве добавочных.

В форме добавочной
стипуляции на стороне должника устанавливалось
поручительство. Поручительством назывался
договор, которым устанавливалась добавочная
ответственность третьего лица (поручителя)
за исполнение должником данного обязательства.

Сложные формы 
стипуляции использовались для установления
поручительства (adpromissio), представительства
со стороны кредитора (adstipulatio). Предметом
стипуляции могло быть любое дозволенное
исполнение: денежная сумма, вещи любого
рода.

Стипуляцией нередко
пользовались в целях новации, т.е. стипуляцию
заключали для того, чтобы прекратить
уже существующее обязательство, поставив
на его место новое. Такая абстрактная
форма делала стипуляцию удобным средством
прощения долга. Например: «Получил
ли ты то, что я тебе обещал?» — «Получил».
1

Dotis
dictio

Суть этого 
вербального контракта состояла
в обязательстве дать приданое вступающей
в брак невесты, с помощью торжественных 
слов, которые говорила мужу женщина,
ее должник или родственник по
восходящей мужской линии. Не требовался
обмен вопросом и ответом, осуществлялась
посредством заявления одного лишь
субъекта.

Обязательство
дать приданное, давалось в присутствии 
жениха, в форме одностороннего заявления 
отца вступающей в брак невесты, после 
чего у жениха появлялись права требования
приданного.

Promissio
iurata liberti и обещание в пользу гражданской
общины.

Promissio iurata liberti это
клятвенное обещание вольноотпущенника
патрону, предоставлять услуги в пользу
бывшего хозяина.

Клятва строго
определяла содержание, качество и 
продолжительность услуг, патрон не
мог потребовать большего. Этот вид 
стипуляции нес религиозный характер,
несвойственный римскому праву, т.к. источником
обязательства вольноотпущенника являлась
не юридически значимая вербальная форма,
а религиозная сила клятвы.
2

Обещание, данное
в одностороннем порядке в 
пользу гражданской общины о постройке 
здания, передаче денежной суммы, ценном
дарении несло правовое последствие.
Обязательство возникало в случае,
если оно давалось на правомерном 
основании, например в виду намерения,
получить новую должность. Если лицо,
давшее обещание приступало к его 
исполнению, оно становилось обязанным 
перед гражданской общиной.

Vadimonium и ручательство
praes (гаранта)

Это древние 
вербальные контракты, их функция заключалась 
в обеспечении процессуальных гарантий.
Как и стипуляция, они совершались
путем вопроса и соответствующего ответа
(ты гарант? гарант). Первый из них служил
гарантией явки ответчика в суд, а второй
гарантией возврата оспариваемой вещи
(и ее плодов) тем из тяжущихся, которому
она была дана во временное владение.

Реальные контракты.

Договоры, в которых 
при соглашении сторон необходима передача
вещи, в римском праве относились
к реальным контрактам. Специфическая 
форма реальных контрактов была своеобразной
гарантией должника, т.к. обязательство 
не возникало до тех пор, пока передаваемая
вещь не переходила в его руки.

Таким образом,
для реальных договоров недостаточно
одного неформального соглашения (даже
соглашение о будущей передаче вещи
не имеет силы, являясь пактом).

Этот тип контрактов
отличается от вышеописанных простотой 
порядка совершения, так как не
требовалось никаких формальностей.
А при отсутствии строгой формы 
исключено создание только на нее 
опирающегося обязательства. Отсюда следует 
вторая отличительная особенность 
реальных контрактов: они не могут 
быть абстрактными и действительны 
лишь как имеющие определенное основание.
1

Фидуция (fiducia) 2

Фидуция состояла
в формальной передаче собственности
на вещь (посредством манципации или in
iure cessio (судебной уступки) от фидуцианта
фидуциарию с целью сохранения (фидуция
с другом) или в качестве обеспечения предыдущего
обязательства с условием, что фидуциарий
осуществит обратную передачу вещи соответственно
по просьбе или после того, как его кредит
будет удовлетворен.

Иск, возникавший 
отсюда, был иском на основе фидуции,
доставлявший бесчестие, который мог быть
направлен против фидуцианта как встречный
иск на основе фидуции, с целью возмещения
убытков.

В юстиниановском
праве фидуция исчезла, в роли обеспечения
ее заменил залог.

Заём

Это одностороннее 
обязательство, в соответствии с 
которым одна сторона передавала
другой стороне какую-нибудь вещь или 
денежную сумму, а по истечении срока 
обязательства должник должен возвратить
эту же вещь или такую же денежную
сумму кредитору. Заем приобретал юридическую 
силу лишь с момента передачи вещи
после достигнутого соглашения, но
это не означало, что соглашение
сторон не имело существенного значения.

Соглашение являлось
необходимым моментом в заключении
договора (нет соглашения, нет и договора).
Кредитор передавал должнику вещь в собственность,
что давало право должнику быть собственником
этой вещи и право распоряжаться ею по
своему усмотрению. Объектом займа являлись
не эти вещи, но такие же по своему родовому
признаку, поэтому случайная гибель вещей
не полученных в заем, не прекращало обязательства.

Срок договора
определялся конкретной датой, но он
так же мог прекратится по первому
требованию кредитора. Заем не устанавливал
процентов от занятой суммы, однако широко
применялась в практике вербальное соглашение
о процентах. При Юстиниане был установлен
максимальный процент на заем 6% годовых.
Так же проценты начислялись в случае
просрочки договора.

По самому характеру 
договора займа более сильной 
стороной являлся заимодавец. Заемщик,
нуждающийся в деньгах, фактически
попадал в прямую зависимость 
от кредитора, который мог диктовать 
ему свои условия.

Ссуда 

Ссуда была двухсторонним 
договором, по которому одна сторона (ссудодатель)
передает другой стороне (ссудополучателю)
индивидуально определенную вещь во
временное безвозмездное пользование 
с обязательством второй стороны 
вернуть по окончании пользования 
ту же самую вещь в целости и 
сохранности.

Ссудоприниматель 
мог взыскать необходимые расходы 
на содержание или улучшение вещи
посредством встречного иска.

Он не мог 
потребовать с ссудопринимателя возврата
вещи, раньше установленного срока. Ссуда
отличалась от займа безвозмездностью
пользования, поскольку была основана
на дружеских отношениях между сторонами.
Если должник возвращал вещь в целости
и сохранности, обязательство ссуды прекращалось.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:

Adblock
detector